Абсолютный игрок

 – Как вы уже заметили, нас мало, колония держится только благодаря связи с другими колониями, и мы вынуждены жить в состоянии постоянной кризисной готовности. Вот почему мне разрешили помочь вам. Колонии необходима поддержка устойчивости гомеостаза, контакт с вами – это шанс. Итак, вы уходите?

– Да, – кивнула Ванесса, превращая уник в комбикостюм пограничника. – Спасибо за прием. Как вы думаете, нас примут на Орилоухе?

– Колония «Падающий Снег» над Орилоухом ждет вас, – продолжала улыбаться Тосико. – Но я не уверена, что ваша миссия увенчается успехом. – Она посмотрела на Влада. – Вашего пятнистого зверя мы покормили, он очень беспокоится за вас.

– Спасибо, – пробормотал Влад. – Он понимает человеческую речь.

Тосико проводила гостей к метро, помахала рукой, и закрывшаяся дверь отрезала ее понимающий доброжелательный взгляд.

– Ну как она тебе? – спросила Ванесса угрожающим тоном.

– Хороший воин, – дипломатично ответил Влад.

– А я?

– Ты лучше.

– То-то же, – смягчилась Ванесса, призналась: – Но она действительно классный боец. Хорошая маскировка у старушки.

– Почему у старушки?

– Ей сорок лет. А ты что подумал?

– Ничего, – после паузы сказал кладоискатель.

Секам лизнул его в нос, обрадовавшись появлению хозяина. Лишь Нестор молчал, не напомнив о себе ни разу в течение всего срока пребывания ходоков в колонии. Впрочем, Влада это вполне устраивало.

* * *Орилоух произвел на Влада огромное впечатление. По записям «Свода истин» он знал, что мир Орилоуха – осколок чужой Вселенной – представляет собой сложнейшее многомерное планетарно-инженерное сооружение размером с одну из бывших внешних планет Солнечной системы – Сатурн, но видел инородное для Метагалактики тело впервые.

С борта спейсера «Падающий Снег», вращавшегося вокруг Орилоуха по орбите радиусом в сто тысяч километров, внутри которого располагалась колония интраморфов, Орилоух выглядел снежно-ледяным рыхлым комом с геометрически правильным рисунком «снежных торосов» и «ледяных айсбергов». До Катастрофы внутри этого образования жили орилоуны, «живые математические формулы-процессы», непрерывно изменяющиеся во времени. Даже обычное общение орилоунов преобразовывало их до неузнаваемости, хотя трудно было представить существо, превращавшееся к финалу беседы в нечто невообразимое, противоречащее законам двоичной человеческой логики, тем не менее каждый орилоун был индивидуален «в пределах процесса», имел отличительные – в многомерии – признаки и нес приметы личности.

По признанию прадеда Ставра, на него когда-то неизгладимое впечатление произвело не мгновенное, но очень быстрое и плавное изменение ландшафтов псевдопланеты при каждом движении, перемещении, действии и даже мыслительном процессе орилоунов.