Пешка в большой игре

Они медленно шли навстречу лёгкому, пахнущему весной ветерку, и, когда Асмодей остановился, Смит сделал ещё несколько шагов. Полы его длинного незастёгнутого пальто взлетели, открыв на миг клетчатую подкладку.

— Почему вы это сделали? — сказал Асмодей в настороженную спину. — Зачем дали мне понять, что являетесь разведчиком? Вы не боитесь быть настолько откровенным?

Смит обернулся. Он был на полголовы выше Асмодея, худощав и улыбчив. Но в данный момент выглядел совершенно серьёзным.

— Откровенность — залог доверия, — тихо сказал он.

— Видите ли, Виктор, разведчик никогда не признáется в том, что он разведчик. Бывают, конечно, особые обстоятельства: иголки под ногти, электроразряд в мошонку, пентонал натрия или скополамин… Я знаю об этом исключительно как журналист. Мне приходилось писать о ЦРУ, кстати, и о КГБ тоже. Так что фактурой я владею. А что касается страха… Наступило время открытости, эпоха свободы информационного обмена. Свобода убивает страх. К тому же вы не являетесь носителем государственных секретов. В чём же меня можно обвинить? Или даже заподозрить?

— То есть вы обвешались приборами радиоконтроля и суперсовременными металлодетекторами вовсе не из страха, а из обычной журналистской любознательности?

— Ради Бога, без шпионской терминологии, — улыбнулся Смит. — У нас это обычный ширпотреб, продаётся в каждом квартале. А осторожность нужна не только шпиону. За вторжение в частную жизнь, диффамацию с меня могут взыскать огромные суммы. Сейчас и в России завели моду предъявлять миллионные иски!

— Вы собираетесь вторгаться в чью-то жизнь? В Москве?

Смит покаянно склонил голову.

— Да. Причём хочу просить вас о помощи.

— Давайте зайдём куда-нибудь пообедать. Там и поговорим.

Асмодей был голоден, но сразу же подумал о чемоданчике: удастся ли как следует разместить? Межуев сказал, что микрофон очень чувствительный и берёт разговор в радиусе полутора метров. И всё же… Вдруг придётся поставить его под стол…

— Извините, Роберт, хотя вы и убедились, что за мной не следят, но я не уверен, что не следят и за вами. В прежние времена у нас очень любили слежку за иностранцами. А в моём положении, согласитесь, совершенно излишне наживать неприятности с властями.

«Образцовый сотрудник ЧК, — мелькнула ироничная мысль. — Хоть жрать охота, но дело прежде всего». Он действительно вёл себя так, как будто полученное задание вытеснило всё остальное в жизни. Но объяснялось это отнюдь не осознанием своего общественно-служебного долга. Просто цели Асмодея и Клячкина сейчас совпадали.

Смит глянул удивлённо.

— Если нас засекли, то обед не добавит вам неприятностей. Если нет… Конечно, можно учесть риск нарваться на засаду. Но он практически равен нулю.