Пешка в большой игре

Дурь и Скокарь бесследно исчезли. Рваный, похоже, вертит хвостом — пропажа общака не способствовала авторитету. Опереться особо не на кого. Правда, в отличие от Седого он сам мог замочить кого надо. И длительный опыт выживания в волчьей стае подсказывал ходы более безошибочно, чем настольный гангстерский роман Седого. Клык решил убрать Очкарика.

Личная обида не играла роли в этом решении. Во всяком случае, определяющей роли. Очкарик поставил себя над Законом. Он не служил братве, наоборот — использовал авторитет вора в личных целях.

Он вёл свою игру, на толковище подыграл «новым», не покарал Змея и других, которые готовы переметнуться или уже переметнусь. Среди братвы очень смутно прошёл слушок, что Очкарик хочет осесть в Москве и даже обратился за помощью к властям, чего вор не должен делать никогда, а сделав — перестаёт быть вором.

Устранение Резо имело и ряд политических последствий. Под подозрение первым Седой попадёт: ему Очкарик смертью грозил. Если не доказать, что Резо «ссучился», то его кровь падёт на общину, значит, воры должны будут крепче объединиться, чтобы отпор дать. Ничем серьёзным это не грозит: силы у грузинской общины войной ослаблены, а в Москве тоже на них со всех сторон наезжают. А вот «новым» перья-то под общий шум пощиплют. И Змею с остальными предателями худо придётся.

Своими мыслями Клык поделился с Крёстным и Антарктидой. Те в последнее время набирали силу, тесно держались друг за друга, несколько дерзких, нарочито демонстративных убийств безошибочно занесли на их счёт. Хотя сами они в том не признавались, но убитые стояли на пути именно у них, и это говорило само за себя. И класс ликвидации бросался в глаза: снайперский выстрел с дальней дистанции. Среди братвы подобных специалистов не было, значит, авторитеты имели контакты, не уступающие возможностям «новых».

Вместе с тем и Крёстный, и Антарктида чётко держались своих и перекраситься в бизнесменов не пытались.

— Согласен, — хмуро кивнул Крёстный. — Он Закон забыл, в банкиры собрался. Сейчас за него Седой в мэрии старается. Прописать хотят, чтобы кругом чисто.

— И я — за, — подтвердил Антарктида. — Он нам здесь не нужен. У нас свои расклады… Только как правила соблюсти?

— Ты, я, он, — сказал Клык. — Мы все по союзному уровню. Решили — исполнили. Если захотят с нас спросить, мы ответим!

— Он уже не гость, не судья, — добавил Крёстный. — Пока толковище — он под охраной общины. А сейчас он свои личные вопросы решает. Причём всей братве во вред!

— Значит, решили! — Клык пристукнул кулаком по столу, так что дрогнула водка в стаканах.

Три гранёных стакана ударились и быстро опорожнились.

— Кто исполнять будет?

Крёстный и Антарктида переглянулись.