Пешка в большой игре

— Какая-то пьяная сволочь как выстрелит среди ночи! Весь дом перебудил! Милиция, хрениция! Из соседей никто не вышел. Я тоже не вышел — знаю, как по ночам выходить… Сволочи!

Он разлил водку, подцепил вилкой кружок очерствевшей колбасы.

Откривившись и открякавшись, Вовчик улыбнулся одобрительно:

— Ну ты сегодня и пьёшь! Научили всё-таки, сволочи!

Учил Каймакова выпивать по полстакана залпом сам Вовчик, но сегодня тот впервые послушал «учителя».

Через несколько минут ощущение того, что в квартире побывали чужие люди, прошло.

— Новости вчера слушал? — с аппетитом уминая недельной давности колбасу, спросил Вовчик. — Ну сволочи! На квартире семерых убили и в шашлычной двоих! Нет, надо вооружаться! У меня есть обрез, патроны гвоздями набил, гайками — если полезут — кишки повырываю! Еду назад в электричке, держу руку в сумочке и смотрю по сторонам: зырк-зырк!

Вовчик изобразил, как именно он зыркает в поисках потенциальных врагов.

— Но хочу пистолет купить! Не газовое говно, а настоящий, чтоб в карман положить и ходить спокойно… Сволочи!

— Спокойно? А посадят? — возразил Каймаков. Слова Вовчика помогли сформироваться мыслям, шевелившимся в подсознании с момента покушения.

— Это они запросто, — охотно согласился сосед и налил ещё по полстакана. — Бандитов не садят, а меня — запросто! Сволочи!

— Ну и что? Посижу. Я ведь уже сидел: моя устраивала, ещё когда вместе жили. Ну и что? Человек для того и создан, чтобы работать, выпивать, сидеть, если понадобится. Это не беда. Главное, перед Богом и людьми чистым остаться! А на сволочей — начхать! Будем живы!

Стаканы ударились, пролилась по пищеводам обжигающая жидкость.

— А меня убить хотели, — пожаловался Каймаков. — Прямо в подъезде. Заехал по чеклану кастетом, хорошо, я «дипломатом» прикрылся. А я его сдуру шилом ткнул. Помнишь, ты видел: мужика «скорая» забрала…

Вовчик смотрел остановившимися глазами. Беспризорное детство научило его чрезвычайно серьёзно относиться к подобным сообщениям.

— За что? — предельно конкретно спросил он, и Каймаков уже готов был всё рассказать, но сквозь расслабленность опьянения пробилось вдруг осознание реальной ситуации с микрофонами и вездесущими врагами.

— Не знаю… — Он шмыгнул носом. — Может, перепутали, может, в карты проиграли…

— Ну-у-у, сволочи… — выдохнул Вовчик, и выражение лица его изменилось: оно стало хищным, жёстким и недобрым. Сейчас он был похож не на работягу, всю жизнь вкалывающего у станка и с безмерной притерпелостью переносящего козни цехового, заводского и более высокого начальства, а на отпетого уличного урку, которым по всей логике бродяжного детдомовского детства и должен был стать.

— Это, наверное, тот твой дружок — пахан кодлы, — с угрозой процедил он.