Пешка в большой игре

В конце двадцатого века препятствия подобного рода легко обходятся, но консервативная Наталья с предубеждением относилась к нетрадиционным, хотя и получившим широкое распространение способам и соответствующее предложение с большой долей вероятности могло обернуться обидой и слезами.

С другой стороны, количество выпитого и общее настроение оставляли значительные шансы на успех, тем более что прецеденты изредка случались.

В рюмки булькнули остатки ликёра.

— Давай. Как думаешь, Ваня, квартиру за нами закрепят?

Сейчас две небольшие комнатки в цоколе считались служебной жилплощадью, но, если хорошо жить с начальником и районной властью, вполне реально получить ордер.

Ваня Платонов придвинулся к разрумянившейся Наталье, обнял за плечи, скользнул рукой по груди. Она не воспротивилась, а прижалась теснее, что было хорошим знаком. Рука скользнула под халат…

В это время в дверь постучали — сильно, уверенно, так стучит власть. И лейтенант Платонов много раз стучал так же в двери чужих квартир.

«Видно, происшествие на участке или общая тревога, — подумал он. — Чёрт, как не вовремя! Ладно, скажу — чуть позже приеду…»

Но вместо внештатника, милиционера-шофёра или сержанта — помощника дежурного на пороге стояли трое сугубо официального вида мужчин, причём помнил он лицо только одного, да и то смутно.

— Отдел по борьбе с коррупцией ГУВД. — Его оттеснили в комнату, и он уже чётко вспомнил майора с Петровки, работавшего по личному составу и курирующего их отделение.

— Госбезопасность, — представился второй вошедший.

— Военная прокуратура, — отрекомендовался третий.

«Почему военная?» — мелькнула отстранённая мысль. Время остановилось, и он видел собственную квартиру глазами вошедших: жалкий, потерявший речь предатель и обязательные атрибуты предательства — стол, бутылки, рюмки, раскрасневшаяся симпатичная баба в расстёгнутом на верхнюю пуговицу халате. Во всех отечественных поучительных фильмах предательство всегда шло рука об руку с пьянством и развратом. Но надо было объяснить, что это только видимость, совпадающая с привычным штампом, что на самом деле нет ни пьянства, ни разврата — обычная семейная вечеринка, отдых после работы и как непоколебимое свидетельство чистоты и правомерности происходящего — вот, в кроватке, девочка, дочь — Настенька…

Лейтенант Платонов гулко, навзрыд, заплакал. Испуганно вскочила Наталья, до сих пор не понимавшая, что это не обычный визит сослуживцев, и мгновенно вспомнившая всё, что рассказывают в милицейской среде про отдел по борьбе с коррупцией, госбезопасность и прокуратуру.