Пешка в большой игре

Асмодей покачал головой.

— Мне хватит. С непривычки совсем одурею…

Нетвёрдой походкой он направился в туалет, потом прошёл в ванную. Вернувшись к столу, он выдавил в рюмку лимон, принёс из холодильника яйцо и, отделив желток, смешал с лимонным соком, капнул водки и залпом выпил.

— Сделай кофе, Ириша, — почти трезвым голосом сказал он.

— Значит, остановился? А я выпью! — Майор продолжал избранную линию поведения.

— Пока девчонки нет, скажите, что от меня требуется? — Асмодей пристально смотрел в глаза контрразведчика. — И какое лекарство я получу от вас в этот раз?

Межуев с силой провёл ладонью по лицу, тряхнул головой, будто отгонял мутную пелену опьянения.

— Подробно поговорим завтра. А сейчас дай мне свой паспорт. Ты же не бомж, чтобы жить без прописки…

— Значит, раскопали… Ну бомжевал, а куда было деться? Если бы не поднялся, вы бы со мной никаких дел иметь не стали…

— Тут ты ошибаешься, — искренне сказал майор. — А что бы ты хотел от нас получить вместо лекарства?

— Отсутствие судимости — раз! Гарантии безопасности — два!

— Газовый пистолет — три! Разумеется, с разрешением.

— Газовый? — переспросил контрразведчик.

Асмодей пожал плечами.

— Боевой же вы не дадите. Мне нужна определённая модель — «вальтер ППК», восьмимиллиметровый.

— Почему именно этот? — удивился майор.

— Красивый. И носить удобно. С детства о таком мечтал.

На кухне звенели чашки: Ирина разливала кофе.

Асмодей пристально рассматривал контрразведчика.

— А ведь я вам очень сильно нужен, — констатировал он. — Что же вы задумали?

— Завтра поговорим, завтра…

Майор кивнул на входящую с подносом девушку.

Но Межуев не был осведомлён о конечной цели операции «Расшифровка» и потому ничего не мог о ней рассказать. Выполняя указания и распоряжения руководства, он видел только залегендированную цель и к ней изо всех сил стремился, не подозревая, что это лишь промежуточная точка на пути к великим переменам. Таким образом, он сам являлся «слепым» агентом генерала Верлинова.

Верлинов, Карпенко, Борисов и Черкасов медленно шли по бетонированной дорожке огороженного крепким забором полигона одиннадцатого отдела.

С момента их дружеского обеда на даче Верлинова прошло три с половиной месяца. Тогда они только раскрыли друг перед другом карты, теперь значительно продвинулись как в игре, так и в доверии другу к другу.

— Полное убожество, — рассказывал Верлинов. — Хотят всего, но не знают, как сделать хоть что-нибудь! Апломб, отсутствие логики, никакой твёрдости, будто у них хребты повыдирали. Не мужики, а бабы! Один идиот больше всего обрадовался в конце, когда я выключил глушитель и у него опять пошли часы…

Карпенко мрачно усмехнулся.

— Всё это видно по их физиономиям. Причём невооружённым глазом.