Играть, чтобы жить

Игнорируя прикомандированного майора, он торопливо отчитался Сычу:

– Командир, у нее получается! Лешка уже отходить начал – так она его вытянула, сам задышал! «Автодок» дает положительный прогноз, а за пять минут до этого предлагал вколоть «Легкую Смерть»! Там реальная магия, командир! Ломаные кости складываются на глазах, на ожоговых очагах – молодая кожа, осколки из мяса выдавило, раны затягиваются! Общее состояние – примерно как через месяц послеоперационной терапии. Чуток отлежатся, потом санаторий, и снова в строй!

Капитан облегченно выдохнул. Пара морщин у сжатых в белесую нитку губ облегченно разгладились. Терять собственноручно выпестованных бойцов ему было бы невыносимо больно.

Подошла усталая и чуть осунувшаяся Зена. Руки в крови – настоящей, не игровой. На щеках – дорожки неосознанных слез. Взгляд чуть заторможенный, поплывший. Она ведь действительно не медик, а вид изломанного двадцатилетнего парня, покрытого черной растрескавшейся коркой химических ожогов, прошибет даже самого отмороженного циника.

– Ничего больше не могу сделать… – прошептала Зена. – Тридцать процентов жизни – больше не восстанавливается! Лежат мальчишки, все в бинтах кровавых, осколки костей торчат… Хотела одному голову поправить, а у него череп под пальцами продавливается… Маму зовет постоянно… Уснул вот сейчас, полегчало ему… Глеб! Их надо к нам, в Друмир! Там почти наверняка получится! За минуту в норму верну!

Я медленно кивнул и осмотрелся внимательным взглядом сквозь пелену поднятых интерфейсов. Хрен с ними – понтами и конспирацией! Тащим всех на свою сторону, пробуем долечить парней.

Да тут вообще ни у кого нет полного бара жизни! Даже пилоты и диверсанты – самые здоровые из здоровых, регулярно проходящие медобследования и берегущие свой организм как рабочий инструмент, – у всех полоски хитов понадкушены! Жизнь на Земле – это яд, калечит тело, как ты над ним ни трясись!

– Пилота посмотри! Он там – где парашют оранжевый. Портал сейчас будет. Майор, сажайте вторую вертушку и маскируйте – пересидим полтора часа у нас, так безопасней. Капитан, почему у вас раненый боец не просит оказать ему медицинскую помощь и бегает как сайгак, вместо того чтобы лежать вместе с остальными?

– Кто? – нахмурился диверсант, оглядываясь на горстку оставшихся в строю солдат.

Я указал на узкоглазого воина – татарина или бурята, не разобрать в белоснежной балаклаве, который довольно бодро махал лопатой, засыпая снегом скомканное полотнище парашюта. Полоска его хитов переливалась тревожным оранжевым цветом, а черная пиктограмма долгоиграющего ДОТа жадно присосалась к линии жизни.

– Джеки, бегом сюда! – скомандовал встревоженный капитан.