Играя с Дьяволом

Что же так цепляет? Почему всегда прикоснуться хочется? Она меня меняет, сама того не осознавая.

Ведь ни разу нормально суку не наказал, даже тогда, в комнате. Хотел же по всем агрегатам прогнать, напугать, в угол загнать, чтобы понимала, надеждами не жила. И тут же сломался, запястья ее увидел, как кривится, и все БЛЯДЬ! Доктор?

Кого в угол загнал? Для кого этот дом клеткой стал, для нее? Ты в это веришь? Сама в комнату приходит, свет зеленый дает. Сама же напрашивается. Так проучи, покажи, как ты можешь ее отлюбить.

Целка, гребаная девственница, вот что мозг взорвало окончательно. Что только сам могу обладать, сам прикасаться. Мое!!

Жопой своей начала вертеть, там у каждого хуй стоял, каждый всадить хотел. Что вытворяла, характер свой показывала, ни сломать, ни приручить…

Нужно на горле ее пальцы сжать, да придушить, вырезать, по-живому, чтобы шрам затягивался. Как болезнь, почему не отпускаю? Отправить ее домой, к матери, пускай там со своим хлюпиком встречается, жизнь свою строит…

Как представлю, что ее другой коснется, так ширма глаза накрывает, крушить все хочется, убивать, кости ломать. Нет такой другой, никто меня таким бешеным не делал. Никому не удавалось так проникнуть, в душу запасть.

Слышу звук, что-то падает, а после ее визг, плачь. Блядь! Вот же дура намаханая! На полу распласталась, скрутилась и воет.

— Что случилось? — Опять эти глаза, стерва проклятая!

— Упала, — губы кусает, глаза мокрые, под ноги, потому что не смотрит, в голове опилки, котелком своим во все стороны мотает и думает, что он для красоты!

— Где болит? — Присаживаюсь, ногу ощупывает, над которой воет.

— Нигде, — Ведьма, опять свои руки ко мне тянет. Откинуть бы, сказать, что много о себе возомнила, выпороть. Нет, сижу как олень, жду что дальше выкинет. Она меня удивляет каждый раз, думаю, что нет предела ее глупостям, но она меня балует, показывает, что есть. Опять в рубашке моей сидит. Вся комната в шмотье, коробках, пакетах, она опять мое таскает. Вся одежда ею пахнет, стояк круглые сутки. А она каждый раз новое выбирает, не ношеное, как специально.

— Не уходи, — да я тебя как суку последнюю драть хочу, на член нанизывать, идиотка! — Ты мне нужен, — дрянь, рот бы ей залепить, кляп засунуть, с каждой фразой все хуже и хуже делает. — Возьми меня, только так, как тебе нравится…

Удавка затягивается на шее, как будто обжигая нежную кожу, лишая воздуха… Я сама хотела, сама просила… Мой Демон… Дьявол… Черный Принц, он меня наказывает, винит в том, что не может отказаться… Нет слабых мужчин, есть женщины, которые могут уложить их на лопатки.

Мой Дьявол трется о мою щеку своей бородкой, извращённая ласка, выгибаюсь, постанываю, терзаю губы.