Играй!

Просто принял всю информацию как что-то неизбежное, как неотъемлемую часть Кристофера, даже пошутил про то, что осталось дождаться укуса паука, и можно начинать шить костюм.

Родители Кристофера увлекались альпинизмом и погибли в горах во время очередной вылазки. Ему было три. Его забрала сестра отца, приняла в свою семью, но постоянно рассказывала о его настоящих родителях, не стремилась занять их место. Кристофер поделился этим с Теодором легко, не задумываясь особо, когда тот спросил о том, почему он живет с тетей и дядей.

Для него это не было трагедией, и он порой мучился от этого сильнее, чем от того, что никогда не обращался ни к кому «мама». Должен ли он был страдать? Он почти не помнил родителей – только какие-то размытые образы, теплоту рук, ласковые голоса. Он поспешил тогда добавить это, оправдать себя, мол, не помню, особо не волнует. Чужая жалость его не задевала, но получить жалость от Теодора не хотелось.

Теодор, впрочем, жалеть его не стал.

Подрабатывал после школы Кристофер потому, что тетушка с дядей жили небогато, дядя так и вовсе три года как вышел на пенсию, а быть обузой Кристоферу не хотелось – он и так слишком многим был им обязан. Да и работать ему было несложно, даже в городской библиотеке народу было не очень много, он обычно занимался уроками во время смен. Отвлекаться было не на что, вот и успеваемость у него выросла выше средней. Кристофер был обычным. Он никогда не считал себя особенным, но почему-то именно так Теодор к нему относился, словно он особенный. Но не в плохом смысле, не в том смысле, когда особенность приравнивается к чему-то странному, неприятному, а по-другому. Словно Кристофер показал ему какой-то новый мир.

Кристофер сделал каминг-аут, когда ему было пятнадцать, и все тогда получилось как-то легко. Легче, чем он ожидал от каминг-аута, сделанного в крошечном городке, где у всех в большинстве своем было строго консервативное мышление.

Он признался семье в том, что не видит себя в отношениях с девушкой, пусть и не было опыта отношений, а те восприняли спокойно. Ну, не видит так не видит, не заставишь же его. Никакой шарманки про внуков – они и ребенка-то получили за слишком высокую цену. Попросили только не скрывать от них ничего важного, но в этом Кристофер, как и любой подросток, ослушался – про то, что произошло тогда на вечеринке, он не рассказывал никому, даже Юте.

В школе тоже все как-то просто получилось. Несколько человек из тех, с кем он хорошо общался, отдалилось, но самые важные остались. Учителей особо не волновало то, о ком там Кристофер мечтал в свободное время, а издевательств со стороны местных отморозков не было, он не знал, почему и как его так пронесло, но особо не задумывался над этим. Не трогали – и ладно.