Играй!

Теодор не сталкивался больше с Кристофером, а остальные участники кружка, если и проходили мимо, то даже не смотрели в его сторону.

Репетицию после уроков он пропустил. И не особо удивился, когда кто-то из учеников поймал его у самого выхода и попросил пройти в кабинет мистера Уилсона, усиленно избегая его взгляда.

Теодор закатил глаза, делая вид, будто оказывал одолжение, а сам сильно переживал. Наверняка учитель скажет, что им стоит попрощаться – актер из Теодора никудышный, с остальными участниками он не ладит, и вообще от него одни проблемы. Но, несмотря на уверенность в этом, несмотря на то, что он заявил, что и шагу не ступит больше в актовый зал, ему очень хотелось, чтобы его попросили вернуться.

Не к этим высокомерным подобиям актеров, а к Кристоферу. Идеально было бы, если бы сам Кристофер попросил его, но он знал, что тот никогда этого не сделает, поэтому не тешил себя надеждами.

Он вошел в кабинет мистера Уилсона без стука. Учитель поднял на него взгляд и мягко улыбнулся.

– Теодор, ты все-таки пришел."

"Теодор не ответил, бесцеремонно плюхаясь в кресло. Он знал, что мистер Уилсон тоже его не любил, поэтому незачем было изображать дружелюбие. Никто Теодора не любил, на самом деле. Поэтому он никогда не вел себя дружелюбно.

И уж точно не собирался делать это, когда его хотели вышвырнуть из кружка.

О том, что он был там не добровольно и это было его наказанием, Теодор благополучно забыл.

– Послушай, я понимаю твои чувства, – осторожно начал мистер Уилсон, пытаясь заглянуть в его глаза, но Теодор упорно отводил взгляд. – Вы с ребятами не очень хорошо ладите… Согласись, в их отношении есть и твоя вина, – прежде чем Теодор успел возмутиться, учитель поднял руку. – Но в этот раз они были неправы, Теодор. Ты нужен нам. И ты действительно неплох для новичка. Я вижу в тебе потенциал и очень хочу, чтобы именно ты сыграл роль Орфея.

Его лицо вдруг приняло виноватое выражение.

– Мне очень жаль, что я… – мистер Уилсон сглотнул, пытаясь подобрать правильные слова. – Я был несправедлив к тебе. Я вижу, что ошибался. Прости меня.

Глаза Теодора расширились. Он почувствовал, что начинает краснеть, и отвернулся, еще старательнее избегая пристального взгляда мистера Уилсона.

Неужели ему… дали еще один шанс?

Извинились? Перед ним?

Тем временем мистер Уилсон уже бодрее продолжил:

– И еще кое-что. Ребята, заходите!

Дверь открылась, и внутрь нестройным потоком вошли (Марк впрыгнул) участники кружка. На мгновение Теодору стало даже страшно, что они собрались устроить ему темную, но потом он успокоил себя тем, что с этими слабаками расправится даже в одиночку.

Но никто его бить не собирался.

Вперед вышел Остин. На его лице было упрямое выражение, и он не смотрел Теодору в глаза, когда произнес:

– Прости нас.