Играй!

Учитель с опозданием кивнул, с удивлением глядя в спину Криса, который обычно себе таких выражений не позволял. Видимо, рассказанные друзьями истории о неудачных встречах с Теодором оказали на него влияние.

Когда Кристофер скрылся за дверью, Теодор продолжал неподвижно стоять несколько мгновений, чувствуя себя облитым помоями с головы до ног, а потом вдруг бросился вслед за ним, позабыв напрочь попрощаться с учителем и забрать свои вещи.

Если Кристофер решил, что может так с ним разговаривать, то он ошибся! То, что Теодор никогда не трогал его, не значило, что он особенный или неприкосновенный, – это значило, что Тео оказывал ему услугу. Которую всегда может забрать.

По крайней мере, он предпочитал так думать.

Теодор догнал уходящего Кристофера в опустевшем коридоре.

– Послушай внимательно, – прошипел он, хватая его за плечи и резко разворачивая на себя.

Кристофер распахнул глаза от неожиданности и попытался отодвинуться, но Теодор дернул его еще ближе. Случайно слишком близко. Так близко, что и сам забыл, что хотел сказать. Он невольно скользнул взглядом от светло-карих глаз к мягкому розовому изгибу губ и гулко сглотнул, заставляя себя вернуться в реальность."

"– Я слушаю, – вскинул брови Кристофер, обескураженный внезапным молчанием, и Теодор открыл рот и тут же закрыл его, кляня себя за слабость, когда разжал хватку на чужих плечах и отступил.

– Ты думаешь, что я не выбью из тебя дерьмо, если ты продолжишь так со мной разговаривать? – через силу процедил он. – Если так, то знай – ты ошибаешься.

Кристофер ни на мгновение не отвел прохладного взгляда и равнодушно повел плечами. Он и вправду совсем не боялся Теодора. Ну что тот мог ему сделать? Теодор никогда никого не бил, а унижение и насмешки Кристофера вовсе не пугали.

– Буду иметь в виду. Завтра в пять тридцать, не забудь, пожалуйста, – напомнил он, и вся бессильная отчаянная злоба Теодора разбилась о стену его невозмутимости.

Развернувшись, он просто пошел к выходу, оставляя Теодора давиться тем, что он так и не смог сказать.

«Что за чертовщина», – подумал он, прижимая руку к груди, в которой как-то неестественно быстро билось сердце.

Серьезно, что за чертовщину Кристофер с ним творит?

3

– Отвратительно, – прокомментировал Юта.

Он родился в этом городе, его мать вышла замуж за местного юриста и переехала сюда из Осаки, и больше всего Юта ненавидел, когда кто-то пытался начать говорить с ним на ломаном японском или, того хуже, корейском, принимая за туриста, который ни слова не понимает по-английски. «Словно в эту дыру мог бы приехать турист», – фыркал он.

Больше всего он любил театральный кружок, зависать в баре, где иногда наливали алкоголь несовершеннолетним, и Кристофера, с которым они дружили с самых пеленок.