Мы играем в пистолеты

— А я веду себя неприлично?

— Да, Ника! — Мама тоже была возмущена и смотрела на меня с большой претензией. — Ты не заметила, что сегодня все на тебя смотрели?

— Я даже слова не сказала!

— А тебе это не нужно. У тебя всё в глазах.

— Что? — горько переспросила я. — Бесстыдство?

— Я говорила тебе, что не нужно разводиться, — неожиданно сказала мать. — Нужно было поговорить с Витей, нужно было помириться с ним. Что ты будешь делать одна?

— Мужиков менять, — зло ответила я. Полотенце на стол швырнула и пошла в прихожую. От злости губы тряслись, а от обиды слёзы на глаза наворачивались. Я старалась стоять к матери спиной, торопливо одевалась, а она наблюдала за мной, потом сказала:

— Не надо на меня обижаться. Я просто хочу, чтобы ты задумалась. Как ты дальше жить будешь?

— Без мужа? Нормально буду жить. — Я сделала резкий жест рукой, прежде чем пальто запахнуть. — В отличие от тебя, я этого не боюсь.

— Были бы у тебя дети, ты бы по-другому говорила.

— Правда? — Я к ней всё-таки повернулась. — У тебя были дети, когда ты за Серёжу нашего замуж выходила, у тебя я была. Только не помню, чтобы ты меня как-то выделяла на его фоне. Но разве я когда-нибудь тебя за это винила? Я даже из дома ушла, чтобы вам не мешать. Ты пыталась меня остановить? Не помню такого. По крайней мере, не усердствовала, это точно. Конечно, семнадцатилетняя дочь рядом с тридцатипятилетней матерью — это плохо, да? А теперь ты меня обвиняешь в том, что я с ним спала? Да я себя уважать не буду, если я с ним в постель лягу. Ты уж как-нибудь сама его ублажай, без меня.

— Значит, что-то между вами всё-таки происходит?

— Да. Моё бесстыдство сталкивается с его бесстыдством. Вот и всё. И вообще, почему ты мне эти вопросы задаёшь? Задай их своему мужу.

— Зря я пришла. — Я в подъезд вышла и, спускаясь по лестнице, принялась пуговицы на пальто застёгивать. Открыв подъездную дверь, я натолкнулась на шумевшую компанию, все при моём появлении замолчали, кто-то дорогу без лишних слов уступил, видимо, лицо у меня было очень выразительное в этот момент, а отчим за руку поймал.

Я рукой дёрнула и в полный голос пожелала ему провалиться к чертям, прямо здесь и сейчас. Я была так зла, что дышать не могла. До автобусной остановки шла быстрым шагом, что в темноте, на каблуках и по мокрому снегу могло сойти за героический поступок. Запыхалась, но зато пар выпустила. По сторонам огляделась, высматривая такси, но подошёл автобус, и я нырнула внутрь, торопясь спрятаться от холодного ветра. Злость к этому моменту отступила, и я уже чувствовала раскаяние. Я снова ругала себя за то, что не сумела сдержаться и матери нагрубила в ответ. Ну зачем? Разве не знаю, как она к отчиму относится? Что на его грехи она глаза закроет, а вот на мои нет.