Игра на желания

Судя по тому, как брови Седрика взметнулись вверх, ему тоже был знаком граф Тадеус. Он задумчиво потер ссадину и с некоторой робостью обернулся ко мне, словно молчаливо испрашивая совета. Ну да, вполне его понимаю. У Седрика нет даже фамилии, как у обычного зажиточного горожанина, а ему приходится участвовать в столь громком расследовании! Пожалуй, весь высший свет Итаррии оказался замешан в этом деле об убийстве.

— Н-да, — протянула Дейла, которая, видимо, подумала о том же. Покачала головой, негромко добавив: — Что же вас, высокородных, так в грязь тянет? А ведь должны быть примером для остального народа.

Олессия и бровью не повела, а вот Аннет злобно скривилась, видимо приняв сказанное на свой счет.

— Не лезь не в свое дело! — фыркнула она и уставилась ненавидящим взглядом на Олессию. — А с тобой, красавица, мы еще потолкуем. Ох как потолкуем! Мне-то ты рот деньгами не заткнешь!

Олессия яростно вскинулась в кресле, обернулась к сопернице и совсем было собралась ей что-то сказать, но не успела. В следующий миг воздух в комнате вдруг стал настолько плотным, что сдавил грудь подобно железному обручу. Ноги отказались держать меня, поэтому я безвольно сползла по стене на пол. Остальным пришлось не лучше. Дейла рухнула на колени, впилась пальцами в ковер, сдерживая стон. Олессия и Аннет сидели, поэтому не могли упасть. Однако, судя по открытым в безмолвном крике ртам, им тоже было больно. Один Седрик устоял на ногах. Его фигуру окутывала зеленоватая дымка, которая медленно сгущалась. Стоило ему только сжать кулаки, пытаясь скинуть ее с себя, как туман полностью скрыл его за непроницаемой завесой какого-то непонятного заклинания."

"А еще через секунду, показавшуюся мне нескончаемой вечностью, дверь, ведущая в прихожую, распахнулась, и на пороге возник высокий, очень худой блондин с настолько светлыми глазами, что вначале мне показалось, будто они затянуты бельмами.

Незнакомец с нескрываемым удовольствием изучил комнату и всех присутствующих в ней людей, останавливая на каждом взгляд. Когда очередь дошла до меня, то я почувствовала, как по коже пробежал колючий холодок смертельной опасности. Это было так… странно и одновременно ужасно, что, останься при мне еще свобода движений, я бы убежала прочь, испуганно повизгивая, словно напроказничавшая собачка. Светло-голубые глаза незнакомца будто распотрошили всю мою душу, безжалостно вывернув ее наизнанку и изучив самые темные уголочки. Но когда он равнодушно отвернулся, потеряв ко мне интерес, я испытала едва ли не физическую боль и разочарование. Почему-то мне хотелось, чтобы он проявил ко мне хоть какое-нибудь внимание, показав, что мои мысли оказались ему интересными и достойными более пристального изучения.