Сводные. Игра на желание

Так хорошо становится, но сосущее чувство все равно никуда не девается. Мне больно от того, что я потеряла подругу.

— Ну что такое? — мама целует меня в макушку. — Он тебя обидел? — честно киваю.

Обидел. Очень. Отобрал единственного человека, которому я могла рассказать то, что не могла рассказать даже маме. Только вот про чувства к Киту я и Насте ничего не сказала. «Не успела» — это, конечно, правда, но не вся. Я оказалась не готова этим делиться. Признать чувства к нему было сложно, а рассказать кому-то сложнее в разы.

— Кирилл нравится тебе, да? — мама у меня умная, она все и так понимает. — Красивый мальчик, — смеется. — Дерзкий. Отец ему многое позволяет, а вседозволенность опасна, девочка моя. Тем более с таким тяжелым характером.

Она отходит от меня, берет свободный стул и садится напротив. Гладит меня по коленке, вздыхает.

— Лад, я понимаю, у вас возраст такой. Тебе девятнадцать, и ты впервые влюбилась. У Кирилла приоритеты немного другие. Они концентрируются в нижней части его тела. Я очень не хочу, чтобы он разбил тебе сердце. Ну не вижу я его в отношениях, хоть убей! Прежде чем подпускать его к себе, очень хорошо подумай. Я не могу тебе запретить, могу лишь предостеречь и посоветовать. Мальчик очень сложный. У них что-то случилось, о чем нам с тобой не говорят, но это накладывает отпечаток на его характер и поведение. Не просто дерзкое, иногда опасное для жизни. Взять ту же недавнюю аварию. Готова ты к такому? Готова к тому, что он будет пропадать на несколько дней? А эти его девочки в родительском доме? Где гарантия, что он не позволит себе таких выходок, когда вы сойдетесь? А измена — это больно, Ладушка. А когда измена демонстративная… Плакать будешь, — снова вздыхает она. — Влад говорит, ты хорошо влияешь на Кирилла, а я очень за тебя переживаю. Неспокойно мне, девочка моя. Держалась бы ты от него подальше."

"— Это сложно, — грустно улыбаюсь. — И знаешь, в чем-то дядя Влад прав. Только я не знаю, из-за меня это или оно само происходит. Когда мы вместе, остаемся наедине, Кир меняется. Он все такой же придурок, но какой-то другой. Я не могу объяснить это словами. Это надо увидеть или даже почувствовать. В такие моменты я ему верю, мам. Он становится похож на оголенный провод. Нервный, искрящийся, но без лишней брони, которой он успел обрасти. А еще ему очень важно, чтобы ему верили. Но при этом сам никому не верит. Я запуталась, — ковыряю собственные ногти, глядя в пол.

— Однажды ты устанешь его спасать, Лада. И собирать свое сердце по осколкам тебе будет очень сложно.

Мы обе замолкаем. Маму зовут работать, а я остаюсь в детской спальне. Задумчиво брожу между рядами кроваток и в голову приходит одна, на мой взгляд, самая правильная в нашей ситуации, мысль.