Запутанная игра

Когда эта мысль проносится у меня в голове, мой мозг, наконец, включается, и я моргаю, собираясь развернуться и убежать обратно по коридору. Но, прежде чем я успеваю пошевелиться, моего затылка что-то касается. Порыв теплого воздуха, почти как… дыхание. Я застываю, подавляя вскрик. Я больше не одна в коридоре.

– Не стоит тебе прокрадываться сюда, словно маленькой мышке, – едва слышно шепчет мужской голос у меня за спиной. – Можешь попасться на зуб львам.

Я узнаю голос Виктора, но это не приносит мне облегчения.

С ним я общалась меньше всего, а то, что я о нем помню, никоим образом не утешает. Кто вообще знает, что он сделает теперь, когда я без разрешения пробралась в их дом?

Я дышу через нос, грудь вздымается. Меня охватывает паника. Я готовлюсь к тому, что он схватит меня и потащит по коридору, или позовет Мэлиса, скажет ему, что я шпионила. Но Виктор даже не шевелится. Его теплое дыхание овевает мою кожу, а затем он тихонько шепчет мне на ухо:

– Нравится смотреть на это?

От этого вопроса меня охватывает шок, а в животе все переворачивается.

Я смотрю на это грубое, первобытное зрелище передо мной, и желудок снова переворачивается, а по коже пробегают мурашки.

Я качаю головой в ответ на вопрос Виктора, не решаясь открыть рот.

– Ложь, – выдыхает он. – Я вижу твой пульс на шее. Он бьется быстрее обычного. Средняя частота сердечных сокращений в состоянии покоя у женщин твоего возраста составляет от шестидесяти до ста ударов в минуту. У тебя, по крайней мере, в два раза больше.

Я с трудом сглатываю, пытаясь унять свой бешеный пульс, как будто это каким-то образом докажет, что Виктор ошибся. Но сердце продолжает отчаянно колотиться о ребра, так сильно, что почти совпадает со звуком грубых шлепков Мэлиса, трахающего женщину на диване. Теперь он держит ее обеими руками, его крупные пальцы крепко сжимают ее бедра, и я сочувственно морщусь, потому что у нее определенно останутся синяки и, возможно, даже царапины от его ногтей, ведь он так сильно впивается в ее плоть.

Хотя ей, похоже, все равно.

Она вскрикивает, когда он с силой врезается в нее, а он ворчит, чтобы она заткнулась.

Мое тело инстинктивно реагирует на звук его глубокого, гортанного голоса, и Виктор издает тихий вздох позади меня.

– Тебе и это понравилось, – шепчет он. – Кровь быстрее бежит по венам, и твой организм вырабатывает гормоны. Окситоцин, дофамин и серотонин. Ты ведь чувствуешь это, не так ли?

Очевидно, что сейчас ему не все равно.

Потому что он смотрит на меня, наблюдающую за его братом.

– Ты дышишь тяжелее, – замечает Виктор, и его низкий голос звучит как шепот дьявола у меня в ухе. – Ты влажная? Твое влагалище, наверное, становится скользким и набухшим, ведь только так оно сможет принять член. Растянуться так, как сейчас растягивается она.