Запутанная игра

Кажется, будто он пришел ко мне в квартиру и позаботился обо мне давным-давно, хотя на самом деле это произошло только вчера. Только вчера он убил человека у меня на глазах, словно профессиональный убийца или типа того.

В течение нескольких минут мы оба молчим, хотя явно ощущаем присутствие друг друга. Он продолжает готовить кофе, тщательно отмеряя гущу и аккуратно разравнивая ее, а я сосредоточенно готовлю последнюю вафлю.

– Рэнсом сказал тебе, что ты останешься с нами? – нарушает тишину его голос, и я поднимаю взгляд.

– Да, – отвечаю я, размазывая вилкой немного сиропа по тарелке. Я колеблюсь, затем добавляю: – А можно… можно ли мне продолжить ходить в колледж?

– Нет. – Он качает головой с непроницаемым выражением лица. – Это слишком рискованно.

Его ответ меня не удивляет, но я все равно немного расстраиваюсь, когда слышу, как он произносит это вслух. Все это время я пыталась построить лучшее будущее, хотела верить, что в конечном итоге не попаду в тот же порочный круг, что и моя мать, а теперь у меня такое чувство, будто все это ускользает из рук.

Я сжимаю губы, стараясь не выдать своих чувств, пусть мне и хочется заплакать. Я не хочу, чтобы Виктор видел мою уязвимость.

Но, судя по взгляду, который он на меня бросает, он все понимает. Я не могу точно сказать, о чем он думает, и выражение его лица почти не меняется, но голубые глаза, кажется, немного смягчаются.

– Колледж – не единственный способ учиться. Я не ходил ни в старшую школу, ни в колледж, – говорит он мне. – Мэлис и Рэнсом тоже там не учились, а мы все очень умные.

– Спасибо, – бормочу я.

Он не отвечает, просто ставит кофе вариться и возвращается в рабочий режим.

– Я просмотрел записи с камер наблюдения, что ведут к твоей квартире, – говорит он мне. – На случай, если кто-нибудь решит проверить, где был твой бывший босс прошлой ночью. Он не женат, и у него нет детей, так что я не уверен, что кто-нибудь будет по нему скучать. Но вполне вероятно, что сотрудники «Сапфира» заметят его отсутствие и сообщат об этом, поэтому я хотел убедиться, что все доказательства того, что он был у тебя, исчезли. Я также изменил некоторые записи с дорожных камер, которые указывали на то, что его машина проезжала через перекресток недалеко от твоей квартиры незадолго до его смерти.

– Вау, – потрясенно выдаю я. – А ты хорошо потрудился.

Он пожимает плечами.

– Я хорош в своем деле.

– Так, значит, вот как ты смог установить все эти камеры в моей квартире без моего ведома, – бормочу я, и на самом деле это не вопрос. Скорее констатация факта.

– Да. Нам нужно было иметь возможность наблюдать за тобой.

Это тоже скорее констатация факта, чем что-либо еще. Он не приносит никаких извинений за то, что сделал, просто объясняет, почему это произошло.