Игра в убийство

Ей нравилось погружать в него губы, которые тут же немели от холода, становились чужими и непослушными, а потом слизывать снежные крупинки, острые, колкие, но тут же теряющие свою ершистость, тая на языке.

На секунду ей показалось, что из предутреннего, уже начинающего светлеть по краям сумрака на нее кто-то смотрит. Ощущение было таким реальным, что она даже головой тряхнула, отгоняя чужой взгляд, после чего поднесла к лицу пригоршню снега и лизнула его.

– Здравствуйте. А вы что, не знаете, что снег нельзя есть, от этого можно заболеть? – вдруг услышала она и снова высунулась в окно. Под ним оказался мальчишка лет шести, а может, восьми, в темноте разобрать возраст было достаточно трудно – в красном пуховичке, вязаной шапочке с помпоном и валенках с заправленными в них спортивными штанами.

– Привет, – Вероника стряхнула снег с руки. – Говорили, конечно, только я все равно его ем. Вкусный.

– Я тоже, – заговорщически кивнул мальчишка. – Меня воспитательница все время ругает, но я от снега никогда не болею. Он для меня не вредный, а совсем наоборот, полезный. У меня никогда-никогда горло не болит. А у тебя?

– Да и у меня тоже, – согласилась Вероника. – А ты что тут делаешь, в такую рань?

– Мы на завтрак ходили, – сообщил мальчик. – Для всех завтрак в семь утра начинается, а нас на полчаса раньше кормят, чтобы мы остальным гостям не мешали. Мы же шумные и непослушные.

– Вы – это кто?

– Мы – это дети. Мы из детского дома приехали. Нас пятеро, и воспитательница с нами. Мы во-он там живем. – Мальчик показал рукой чуть в сторону, где, как уже знала Вероника, изучившая вчера карту-схему вотчины, стоял коттедж номер семь. – У нас два номера. В каждом две кровати и диван. Я на диване сплю, – зачем-то добавил он.

– Я тоже на диване, – сказала Вероника, почувствовавшая, что начинает замерзать, стоя в одной пижаме перед распахнутым окном. – Тебя как зовут?

– Платон.

– Вот что, Платон, если хочешь, то можешь зайти ко мне в гости, только не шуми, наверху все мои еще спят."

"– Не буду шуметь. – Мальчик подпрыгнул на месте от радости и деловито заспешил в сторону входной двери. Захлопнув окно, Вероника снова вгляделась сквозь стекло в рассеивающуюся ночную темноту, из которой на нее по-прежнему кто-то смотрел. Решительно задернув штору, она вышла в маленький коридор и открыла входную дверь.

– А тебя как зовут? – Мальчик говорил шепотом, помня ее предупреждение, и Вероника удивилась такой покладистости. Не было на свете силы, которая могла бы заставить Ваньку и Саньку принизить уровень производимого ими шума.

– Меня зовут Вероника, – представилась она. – Если тебе удобно, можешь звать меня Верой.

– А Никой можно? – деловито поинтересовался Платон, и она закашлялась от неожиданности.

– Можно.