Игра в убийство

Лед вокруг мерцал, струился, переливался огнями. Вероника была согласна с маленькой москвичкой – это действительно было очень красиво, и она вдруг поймала себя на мысли, что приехала в Великий Устюг не зря.

После ледника она отвела детей в кафе и накормила обедом. Лишь Алеся отстала от их компании, закапризничав и сообщив, что поест вместе с родителями. Ванька закручинился, а Вероника даже обрадовалась – чужая капризная девочка начала ее утомлять, в отличие от Платона, который упругим мячиком скакал вокруг, ни на минуту не закрывал рта, но совершенно не мешал.

– Ну что, куда теперь? – спросила Вероника, когда они вышли на улицу. – В номер пойдем отдыхать или во дворе снеговика слепим?

– Конечно, снеговика! – хором закричали дети.

Катая огромный ком (они постановили, что снеговик должен быть большой, очень большой, самый большой в округе), Вероника раскраснелась. Несмотря на мороз, ей было жарко. Она сняла шапку, чтобы остудить пылающую голову, и тряхнула головой. Русые кудри волнами легли на плечи ее дорогой спортивной куртки.

На нее кто-то смотрел. Чужой взгляд жег спину, она просто физически ощущала на себе чьи-то настырные и любопытные глаза, поэтому стремительно повернулась, чтобы увидеть наглеца. Но вокруг никого не было.

«Чертовщина какая-то, – сердито подумала она. – Это же добрая сказка, тут не может случиться ничего плохого. Почему же мне все время в голову какие-то глупости лезут?»

Через час снеговик был готов. Он был такой высокий, что сверху вниз заглядывал в окно ее комнаты. Нос-морковку Ванька выпросил в кафе. Красное пластмассовое ведерко на голову завалялось в багажнике Костиного «Лендкрузера». Получилось загляденье, а не снеговик.

Довольные дети затеяли играть в снежки, она радостно подхватила игру и начала азартно лепить снежки, метко попадая то в Ваньку, то в Платона. Дети втроем пытались атаковать ее, но она ловко уворачивалась от летящих в нее снежных комьев и весело смеялась от того, что ни один из них не может в нее попасть.

Нагнувшись за очередной порцией мягкого, податливого снега, она вдруг пошатнулась от меткого попадания в ухо. С той стороны, откуда прилетел снежок, Вероника нападения не ожидала. Дети, все трое, были перед ней, а снежок бросили откуда-то сбоку. Она посмотрела в ту сторону, но там не было никого, кроме Алеси, которая тихо шла вдоль коттеджей, напряженно высматривая что-то в окнах.

Второй снежок был брошен так же метко, как и первый. Отряхнувшись от осыпавшего ее снега и рассердившись оттого, что он попал за шиворот и тут же начал таять, прокладывая мокрую холодную дорожку вниз по спине, она снова обернулась и увидела стоящего за толстым стволом ели Павла. Сердце остановилось, пропустило удар, два и побежало вскачь, наверстывая упущенное.