Игра в саботаж

Да что тут было сказать? Так как Емельянов ничего не ответил, опер умчался прочь. Константин прошел мимо кабинета Жовтого. Там слышались незнакомые голоса. Потом он зашел в кабинет к своему другу Николаю.

— Когда Жовтый вечером домой вернулся, жены не было, — начал рассказывать тот, — ну, он и решил, что она пошла на очередные блядки. А она на самом деле у матери была.

— Ну конечно у матери! — фыркнул Константин, прекрасно знавший, что жена Жовтого сирота.

— Когда она явилась, он принялся палить из пистолета. Сначала в стену. Жена его в ванной заперлась. Жовтый за боевыми пулями пошел. Перезарядил пистолет. И принялся в дверь ванной палить. Ну, и одна из пуль прямиком попала ей в грудь. Он дверь выломал, как она затихла, и увидел, что жену застрелил. Тогда сунул пистолет себе в рот и…

Милицию на пальбу соседи вызвали. Когда опергруппа приехала, там уже два трупа. Оказывается, Жовтый все время с женой ругался, соседи показали.

— Оказывается, — пожал плечами Емельянов."

"— Печально, — вздохнул Николай. — Хороший мужик был. Толковый. И так бесславно, из-за какой-то подзаборной шалавы…

Емельянов молчал. Что он должен был сказать?

— Ну, я пойду, — он направился к дверям, потом обернулся. — Я рапорт утром составлю. Устал очень.

— Понимаю. Слышал, что ты сегодня герой дня.

— Герой, — горько хмыкнул Емельянов.

Домой он не пошел. Купил в гастрономе две бутылки водки и поехал к Стеклову.

— Брось, — Андрей покровительственно похлопал Емельянова по плечу, — из головы выбрось. Ты ничего не мог сделать. Ни со взорвавшимся домом, ни с Жовтым.

— Зато я сделал с убийцей Киры Вайсман, — губы Емельянова кривила пьяная улыбка.

— Не думай об этом. Вот просто не думай — и все.

С первой бутылкой покончили быстро. Они почти не закусывали, и Емельянов вдруг почувствовал, что сильно пьян. Голову кружило и туманило, но это было не ощущение радости. Это была занавесь, отгораживающая его от мира. И он вдруг решил отодвинуть эту занавеску.

— А знаешь, что я тебе скажу? — Опер отставил стакан и уставился прямо в лицо Стеклову. — Скажу то, что ты и без меня знаешь. Нембутал. Это ведь любимая смерть для женщины — по мнению спецслужб. Передозировка нембутала. Технология отработана до точности. Я ведь сразу понял, что Киру Вайсман убил оборотень. Тот, кто хочет стать ликвидатором или уже попал в группу. Таким же ликвидатором, который убил сначала соседку преподавателя Тимофеева, а затем и невесту его из института. И инженера этого, в санатории, я даже имени его не знал, так убили!

— Не думай об этом, — вздохнул Стеклов.

— Нет, я буду думать! Буду, черт меня дери! — Емельянов грохнул кулаком по столу. — Баров… Этот гад Баров, которого я сделал инвалидом, он ведь проходил стажировку в КГБ на ликвидатора.