Игра в саботаж

Емельянов жил на улице Льва Толстого, его выгрузили первым. Он еще помнил, как поднимался по железной лестнице парадной на свой третий этаж, как открыл дверь квартиры и прямо в одежде рухнул на кровать. Страшно было даже подумать, сколько он выпил — две бутылки, три? Поэтому получил весь комплект — мучительную головную боль, тошноту и ужасающий запах во рту…

Но кошмары на этом не закончились. На него мгновенно, едва он пошевелился, уставились две пары глаз, обладатели которых уселись на краю его нерасстеленной постели. И с каким же укором они смотрели на него!

Люди не могут так смотреть. В этих глазах было столько молчаливого презрения и возмущения слабостью пустого характера Емельянова, что он покраснел от стыда.

Страшно было даже представить, что сказали бы ему коты, если бы умели говорить! Емельянов почувствовал себя совсем конченой тварью. Пошевелил рукой, пытаясь их прогнать, но коты никак не отреагировали, даже не пошевелись. Они открыто презирали Емельянова! И делали это намного честней и откровенней, чем люди.

— Шо уставились, троглодиты? — прохрипел Емельянов.

Один из котов, более агрессивный и боевой, ответил возмущенным шипением. Второй фыркнул. Емельянов понял, что надо вставать. Если уж коты стали его презирать — это совсем дно.

Кое-как, шатаясь из стороны в сторону, он поплелся на кухню, где отвалил щедрую порцию корма котам. Затем сунул голову под кран с холодной водой и стоял так до тех пор, пока не свело скулы. Но после этого ему действительно полегчало.

На минуту Емельянов почувствовал настоящее счастье от того, что живет не в коммуне, а в отдельной квартире, пусть даже крошечной, однокомнатной и без особых удобств. Страшно было даже представить, что подумали бы соседи, видя его таким!

На этой патетической ноте возвращения к жизни опера Емельянова раздался стук в дверь. Энергичный, громкий, бесцеремонный… Стучать так могли только с его работы. Застонав, он открыл дверь. Ворвались двое — опер из их отдела и шофер служебной машины.

— Десять утра! Где тебя черт носит? Начальство рвет и мечет! — с порога заорал опер. Парень был молодой, неопытный, на вчерашнюю гульку его не пригласили, так как недолюбливали, поэтому состояния сослуживца он не понимал.

— Не ори, — поморщился Емельянов, — я только после пяти утра домой вернулся. Была важная операция.

— Хорошо гульнули? — подмигнул знающий шофер.

— Начальство велело за тобой ехать, когда ты и к 10 утра на работу не явился! — с энтузиазмом встрял парень, не дав Емельянову ответить, впрочем, он и не собирался.

— Да пошел ты… — в сердцах бросил Емельянов.

— Ты что! — Опер аж закипел. — Знаешь, что произошло ночью? Убийство!

— Да ты что! Тьфу на тебя! — Емельянову реально захотелось плюнуть.