Игра в саботаж

 — Ты поляну, где в первый раз бродил, помнишь?

— Это ту, где ты меня со Стрелой поймал? — Анатолий передернул плечами. — Помню конечно.

— Так вот. Как только мы остановимся и шофер откроет капот, ты скажешь, что отойдешь по нужде. Нервничаешь, мол, сильно. И бегом на ту поляну! Усек?

— Дальше что? — нахмурился Нун.

— Дальше ждешь там меня. Но если я долго не прихожу, идешь сам.

— Да куда идешь? — не выдержал Анатолий. — В лес?

— Ты до конца дослушай, прежде чем бурчать! Я тебя с поляны тогда почему остановил? Потому как с нее до железнодорожного узла пять минут ходу! Ты понял?

— Что? — удивился Нун.

— А то! Стрела-то знал, тут уже пришлось ему подыграть. Он вообще подумал, что ты сбежать хотел. Короче, слушай сюда: становишься посередине поляны, лицом к лесу, и резко заворачиваешь налево. А потом идешь до упора, и все прямо, прямо. Выйдешь прямиком к станции. Вокруг станции поселок, дома. Но поселок тебе не нужен. Ты заходишь внутрь станции и ждешь электричку на Одессу. Или поезд, шо там будет. В кассе уточнишь. Усек?

— Вполне, — кивнул Анатолий."

"— В Одессе твоя задача добраться до Куяльника, до Лиманной улицы. Эта улица прямиком к Куяльницкому лиману ведет. Тебе нужен последний дом по этой улице. В нем живет Ефим Замович, это мой кореш. Он жид, но хороший человек. Фима занимается тем, что находит тех нужных людей, кому можно сунуть взятки за то, шоб документы оформили на выезд. Он всю жизнь этим занимается. Я с ним вместе сидел. Он сделает нам жидовские документы, и мы уедем на совершенно прямых основаниях, но по закону, понял?

— А почему он сам не уехал? — подозрительно покосился Анатолий.

— Ты шо, дурак? Знаешь, сколько он здесь зарабатывает? Шо он, идиот, в Израиле жить на копейки пособия? Он такие деньги зашибает здесь, в Одессе, шо мама не горюй! Конечно, бабки соберет и свалит, куда без этого. А пока ему и здеся хорошо. Ты запоминаешь?

— Запоминаю, — это было правдой, Анатолий был само внимание.

— У Фимы ты будешь ждать меня, это если мы разойдемся. Я как выберусь, сразу туда приду. На улицу ты не выходишь совсем, понял? Ждешь документы. Фима будет тебя кормить. Он один живет. Вот, держи, — Жмых дал ему сверток, завернутый в тряпицу. — Здесь тысяча рублей. На первое время тебе хватит, пока я не подгребу.

— Да не возьму я, — запротестовал Нун.

— Бери, дурак, кому говорю! С Фимой тебе деньги понадобятся. Он забесплатно родной матери не поможет, стакан воды не подаст. А кто знает, сколько дней тебе там сидеть.

— Спасибо, Толян, — искренне сказал Анатолий, пряча деньги.

— Эх, брат, ты не поверишь, как я мечтаю свалить от всего этого и зажить как человек! Ты ведь меня человеком заставил себя почувствовать. На «вы» обращался. Как к человеку. На «вы».