Игра в саботаж

Скорей всего, стопроцентное попадание — Роза Нун.

Что ж, Емельянову оставалось только искренне порадоваться за Андрея. И хранить молчание, чтобы ненароком не влезть в этот хрупкий, тайный и такой нужный его другу роман."

"Пока Емельянов вел сыскную деятельность в ванной, Стеклов уже успел накрыть на кухне стол — нарезал бутерброды, поставил варенье, разлил по бокалам вино. Друзья выпили с общими фразами, заговорили о чем-то. И Емельянов даже не заметил, как в разговоре наступила пауза. Просто разговор прекратился — и точка.

— Говори, — Стеклов повернул к нему лицо без очков, — ты ведь посоветоваться пришел. Говори.

И Константину вдруг стало страшно под взглядом этих невидящих глаз.

— Мне страшно, — произнес он вслух и сглотнул горький комок в горле.

— Я знаю, — спокойно, без тени насмешки кивнул Андрей.

— Ты сталкивался с таким, что… Сколько трупов можно скрывать? Ну вот сколько трупов можно скрыть реально, чтобы никто не стал прикапываться… Или списать на несчастный случай… Я говорю, наверное, абсурдно, ты не понимаешь…

— Понимаю, — Стеклов кивнул, — продолжай.

— Вот сколько — десять, двадцать? А если больше?

— Да сколько угодно, — Андрей вздохнул. — Однажды мне пришлось столкнуться с таким в одной воинской части. Проводились секретные испытания, и снаряд попал в жилой дом. Тогда скрыли смерть семидесяти человек! Понимаешь? Семидесяти! После этого я неделю не мог заснуть.

— В жилой дом… — повторил Емельянов.

— Есть одна важная вещь, — помолчав, продолжил Стеклов. — Ты сам знаешь это, не хуже меня. Ты ведь работаешь в такой системе. И никуда не денешься, будешь работать. В Советском Союзе раскрываемость не нужна. Нужно только снижение цифр. Поэтому будут врать и скрывать трупы. И если надо много — значит, много.

Емельянов залпом выпил вино. Не сдерживая себя, резко поставил бокал на стол. Андрей, словно читая его собственные мысли, высказал вслух то, что так мучило Константина долгое время.

— Что это было? — спросил. — Говори уже!

— Жилой дом. Но это был не взрыв газа. Ну совсем не взрыв газа… — И слова вдруг полились из Емельянова потоком. Он все говорил, говорил и говорил…

За все это время Андрей ни разу не перебил Емельянова — он понимал, что тому необходимо выговориться. В первую очередь. Ну и Емельянов говорил так, как не говорил никогда.

До конца дослушав его без единого вопроса, Стеклов нахмурился:

— Как, ты сказал, его фамилия, Печерский? Снова?

— Да, — Емельянов отвел глаза.

— И ты теперь твердо считаешь, что это диверсия против советской власти? — краешком губ улыбнулся Андрей.

— Он работал на фашистов, — твердо произнес Емельянов.

— Так странно… — Стеклов улыбнулся уже откровенно.