Игра в саботаж

Когда из красивого актера, любимца женщин, Павел Левицкий был превращен в бесформенное, изуродованное тело, от страха и боли трясущееся, как подтаявшее желе, Емельянов легонько пнул его ногой и задал один-единственный вопрос:

— Кто в меня стрелял?"

"Левицкий заплакал. Затрусился, как в припадке, а на кровавом месиве вместо лица заструилась мешанина из крови, пота и слез.

— Видит Бог… Я не знаю… Меня дома не было, — плакал актер.

— Бог тебе не поможет. Его вообще нет, — почти ласково сказал Емельянов. — Я хочу знать, кто в меня стрелял.

— Я не знаю… Богом… клянусь… — Левицкий попытался перекреститься, но не смог.

— Ладно, — вздохнул Емельянов, — подойдем с другого боку. За что ты убил Киру Вайсман?

— Киру? — Реакция, последовавшая за этим, была просто невероятной — Левицкий резко попытался сесть и прислониться к стене. Ему это удалось.

— Зачем мне убивать Киру? Я ее любил, — затрясся он.

— Поэтому ты накормил ее нембуталом? — спросил Емельянов, не собираясь сообщать дополнительную информацию о том, что Кира Вайсман была убита инъекцией.

— Чем накормил, вы что? Кира вообще такого не принимала! Мы из-за этого и расстались.

— Из-за чего именно вы расстались?

— Таблетки… Я их принимал. Уже не мог без них. А Кира не выносила всего этого. Она просто с ума сходила, когда я приходил к ней под кайфом. А потом она бросила меня…

— Почему же все говорили о том, что вы расстались из-за твоего увлечения какой-то актрисой?

— Это Кира придумала и специально распустила слухи, чтобы никто не узнал. Она не хотела, чтобы про меня поняли правду. Из-за этого у меня могли быть неприятности. Она… — Левицкий вздохнул, — …она меня любила.

— Давно ты сидишь на таблетках?

— Уже пять лет. Давно…

— В шкафу в стене, в тайнике, только для твоего употребления?

— Нет, — Левицкий снова затрясся, в этот раз от того, что прекрасно понимал любую бессмысленность своей лжи, — я… продавал наркотики…

— Кому?

— Актерам. Техперсоналу. Всем, с кем работал.

— А на вырученные деньги покупал одежду у фарцовщиков?

— Я же актер!.. Я же должен хорошо одеваться!..

Внезапно Емельянов понял одну вещь: Левицкий признается в торговле наркотиками потому, что по статье за это срок был бы просто смешным, если не условным. То есть несравнимым со сроком за предумышленное убийство… Это означало, что Левицкий был человеком опытным, законы знал и был прекрасно подготовлен ко всему. Поэтому Емельянов сразу спросил в лоб:

— Значит, Киру Вайсман ты убил за то, что она знала о твоих махинациях с наркотиками? Чтобы она молчала?

— Я ее не убивал! — закричал Левицкий.

— Киру Вайсман убили нембуталом, — продолжал Емельянов. — В твоем шкафу нашли целый склад этой гадости, во всех видах.