Игра в «Потрошителя»

Индиана, напротив, была типичной высоченной американкой, пышущей здоровьем и полной благих намерений; обычно такие качества наводили на Миллера тоску, но на этот раз оказались неотразимыми. Он описал ее Педро Аларкону как «сдобную и соблазнительную», вроде какого-нибудь десерта с высоким содержанием холестерола, как не преминул заметить приятель. Чуть позже, познакомившись с нею, Аларкон решил, что чувственная прелесть Индианы немного забавна, как у любовниц чикагских гангстеров в фильмах шестидесятых годов: пышная грудь оперной дивы, волна белокурых волос, чересчур крутые бедра и длинные, загнутые ресницы. Миллер, однако, не знал ни одной кинозвезды из тех, что царили на экране до его рождения.

Холистическая клиника Миллера обескуражила. Он ожидал увидеть что-то смутно буддистское, а оказался перед уродливым четырехэтажным строением, выкрашенным в цвет авокадо. Он знать не знал, что здание воздвигли в 1930 году и в свою лучшую пору оно привлекало туристов архитектурой ар-деко и витражами под Климта, однако все великолепие накрылось во время землетрясения 1989 года: два витража разбились вдребезги, а два сохранившихся были проданы с аукциона. В окна вставили зернистые стекла цвета куриного помета, какие можно видеть на пуговичных фабриках и в казармах, а в ходе очередной бездарной перепланировки пол из белого и черного мрамора с геометрическим рисунком заменили линолеумом, который легче мыть. Декоративные колонны зеленого гранита, привезенные из Индии, вкупе с двустворчатой дверью черного лака продали тайскому ресторану. Остались кованые перила на лестнице и две люстры: будь они подлинной работой Лалика, их постигла бы та же судьба, что дверь и колонны. Из холла, первоначально просторного и светлого, выгородили помещение для вахтера и несколько офисов, превратив его в сумрачную штольню. Хотя, когда Миллер пришел, солнце било прямо в желтоватые окна, и на волшебных полчаса пространство наполнилось янтарным светом, стены заискрились и растеклись жидкой карамелью, и можно было уловить в этом холле неясный след былого величия."

"Молодой человек поднялся в кабинет номер восемь, готовый подвергнуться любому лечению, даже самому экстравагантному, и чуть ли не ожидал увидеть Индиану в одеянии жрицы, но та выглядела как обычный врач — в халатике, в белых санитарных тапках, с волосами, завязанными в хвост и скрепленными резинкой. Никакого колдовства. Она дала Миллеру заполнить длиннющий формуляр, вывела в коридор, долго смотрела, как он ходит, спереди и со спины, потом пригласила в массажный кабинет, велела раздеться до трусов и лечь на стол. После осмотра заявила, что одно бедро у него выше другого и позвоночник искривлен: ничего удивительного для человека, у которого только одна нога.