Игра в «Потрошителя»

На еженедельных сеансах с психиатром — нью-йоркским евреем, практикующим дзен, как почти все калифорнийские психиатры, — Келлер обнаружил все-таки, что очень любит Индиану, а это немало для человека, похвалявшегося, что он — выше страстей, которые ценит только в опере, где неодолимый порыв коверкает судьбы тенора и сопрано. Красота Индианы доставляла ему эстетическое наслаждение, более стойкое, чем желание; свежесть и непосредственность умиляли, а восхищение, с которым эта женщина встречала его, превратилось в наркотик, без которого трудно обойтись. Но Келлер осознавал, что их разделяет бездна: Индиана принадлежала к совершенно другой среде. Ее пышное тело и откровенная чувственность, наедине доставлявшие ему столько радости, на людях заставляли краснеть. Индиана ела со смаком, макала хлеб в соус, облизывала пальцы и просила повторить десерт на глазах ошеломленного Келлера, привыкшего к женщинам своего класса, для которых анорексия была добродетелью и которые ужасам лишнего веса предпочитали смерть. У богатых все кости наружу. Индиана была далеко не толстой, но друзья Келлера вряд ли оценили бы ее дразнящую красоту фламандской доярки и ее простоту, порой граничившую с вульгарностью. Поэтому он старался не водить ее туда, где можно было встретить знакомых, а в тех редких случаях, когда они все-таки ходили в такие места, например на концерт или в театр, покупал ей приличную одежду и просил сделать высокую прическу. Индиана соглашалась, воспринимая это как игру в переодевание, но очень скоро начинала ощущать, как маленькое черное платье стискивает тело и угнетает дух.

Одним из лучших подарков Келлера была подписка на еженедельную доставку цветов в кабинетик: изящную икебану из магазина в Джапан-тауне неукоснительно привозил в Холистическую клинику парнишка с аллергией на пыльцу, в белых перчатках и хирургической маске. Другим утонченным подарком была золотая цепочка с подвеской в виде яблока, усыпанного мелкими бриллиантами: это украшение призвано было заменить собачий ошейник, который Индиана обычно носила. По понедельникам она с нетерпением ждала, когда привезут икебану, ее восхищала скупая, без излишеств, композиция из изогнутого стебля, двух листьев и одинокого цветка; зато цепочку она надела всего пару раз, чтобы доставить удовольствие Келлеру, а потом положила в бархатный футляр и засунула в глубину комода: на обширных просторах ее декольте яблочко как-то терялось. Кроме того, она посмотрела документальный фильм о кровавых бриллиантах, которые добывают в ужасных шахтах на юге Африки.