Игра в отрезанный палец

Вышел на балкон, посмотрел с высоты восьмого этажа на свою красную «мазду». На стоявшие чуть поодаль аккуратной шеренгой соседские «москвичи», «ЗАЗы» и примкнувший к ним древний «мерседес». Хоть он и понимал, что машина — не его, а служебная, а удержаться от высокомерной ухмылки не смог.

По «дороге жизни», с высоты, напоминавшей муравьиную тропу, в сторону станции метро и трассы шло множество людей. Может быть, сто, а может и больше.

Они расстянулись по всему километру, напоминая усталых наполеоновских солдат на Смоленской дороге. Виктор попробовал вспомнить название фильма, из которого вынырнула эта картинка, но не смог. Вместо фильма почему-то вспомнилась картина «Бурлаки на Волге». Тут же вспомнились пятеро стажеров, с которыми он проводил трехминутную беседу, их лица, заранее уставшие. Все эти картинки вдруг объединились в его голове. По телевизору недавно показывали запись первомайской демонстрации советского времени, и он, с интересом посмотрев ее, тоже обратил внимание, что многие демонстранты улыбались в камеры какой-то усталой, изношенной улыбкой.

Сходил еще раз умылся холодной водой. Посмотрел на часы — без пятнадцати девять. Зашел в спальню, посидел минутку около Иры и Яны, присосавшейся к правой груди жены. Почувствовал себя «третьим лишним». Вернулся на кухню.

В полдесятого, когда «дорога жизни» уже опустела и только несколько соседских ребятишек с пластмассовыми автоматами в руках играли на ее обочине в «новых русских», Виктор взял мобильный телефон и позвонил вдове Броницкого.

Твердо и вежливо он пригласил ее на кофе, попросил спуститься в десять на улицу и, не дав ей времени на ответ, попрощался.

Когда красная «мазда» остановилась у второго подъезда ведомственного «генеральского» дома, вдова Броницкого уже сидела на скамеечке, в длинной черной юбке и блузке изумрудного цвета. В руках она держала маленькую сумочку."

"На «мазду» она не обратила внимания, пока из нее не вышел Виктор. По ее реакции можно было легко понять, что следователя она ожидала скорее увидеть пешим или в крайнем случае на помятых «жигулях», чем на новенькой иномарке.

Виктор, отметив про себя ее удивление, улыбнулся. Поздоровался и, держа деловой ритм, сразу открыл ей дверцу машины.

— А в газетах пишут, что в милиции такая беднота, — проговорила Броницкая, глядя на следователя, который ей вдруг показался посимпатичнее, чем в первый раз.

Первое впечатление часто обманчиво, подумала она, вспомнив о дне знакомства со своим будущим мужем.

Бар «Седой кот», видимо, только-только открылся. Ступеньки были еще мокрыми от тряпки уборщицы. Внутри — никого. Только молодая барменша, снова переусердствовавшая с косметикой.

«Слишком рано встает», — подумал про нее Виктор.