Игра в наперстки

Гуров подумал, что если обоих удастся застать в Пушкино, то это уже будет большой удачей. Потому как рассчитывать на получение информации о делишках Андрея особо не приходилось. Если они не поддерживали отношения, то вряд ли могли знать о жизни друг друга. Тем более что жили в разных городах. Конечно, могли доходить слухи, сплетни и толки, но кто знает, сколько там правды, а сколько – вымысла.

А еще Лев Иванович обдумывал насчет журналиста Спивака. Напарнику он так и не рассказал о своих догадках и толках. Не потому что не хотелось или из-за того, что Станислав давно знал журналиста. Просто сыщик еще пока сам не знал, что ему делать с этой информацией. Проверить на вшивость Михаила? Установить слежку за его сестрой и Винницким? В принципе, и то, и другое было осуществимо, но Гуров сомневался в целесообразности таких действий. Хотя, может, смысл и был. Что-то, возможно, интуиция, подсказывало ему, что Спивак не просто так попытался перевести стрелки на ухажера сестры. Не из одной лишь личной неприязни. Скорее всего, там было что-то еще. Но Лев Иванович не торопился, рассудив, что всему свое время. И со Стасом он все же поговорит на этот счет.

Сам же Миша хоть и пообещал не мозолить друзьям глаза, но все же разок заглянул. Мельком поинтересовался делом Бурцева, на что получил туманный и расплывчатый ответ: «Работаем, проверяем». Но на большем настаивать не стал, да и беседа у них вышла короткой, после чего журналист благополучно ретировался.

А еще Гуров поймал себя на мысли, что ответ на вопрос «Кто убил Андрея Бурцева?» лежит если не рядом, то, по крайней мере, поблизости. Это было хорошим знаком. Сыщик доверял своей интуиции и знал, что, когда к нему приходили такие думы, разгадка чаще всего не заставляла себя ждать.

9

Несмотря на то что на дворе уже стоял сентябрь, погода продолжала радовать летним теплом. Не жарой, а именно теплом. Конечно, осень уже ощущалась, особенно по ночам и утром, когда уже становилось прохладно. Именно в такое раннее утро Гуров, накинув джинсовую куртку, ждал Крячко во дворе своего дома. Его «железный конь» уже стоял наготове. Накануне они договорились, что в Пушкино выдвинутся пораньше, каждый на своей машине. Потому что Станиславу еще предстоял визит на дачу к родственникам жены. Правда, когда он туда приедет, еще было неизвестно.

Майор не заставил себя ждать. Вскоре он въехал во двор, при приближении мигнул фарами и остановился, не заглушая мотора.

– По коням? – крикнул он, опустив боковое стекло.

– По коням, – кивнул Лев Иванович. – Давай вперед, а я за тобой."

"Дорога заняла у них довольно прилично времени, и напарники даже порадовались, что отправились загодя.