Игра в любовь

Потому что, получив возможность углубить наш поцелуй, Бесфорт тут же ей воспользовался. Поймал мою нижнюю губу, коснулся неба влажным языком.

И вроде должно быть противно, неприятно, а не получается…

Отчего-то вдруг закружилась голова и сбилось дыхание. Сумка выпала из ослабевших рук, с тихим шлепком упав под ноги. Наверное, это был последний звук, который я смогла расслышать сквозь грохот пульса в голове.

Мне страшно хотелось податься вперед и продлить это невероятное ощущение, от которого запылала кровь и узлом свернулись внутренности.

Судорожно вздохнув, я сдалась, перестала сопротивляться.

Руки сами собой скользнули вверх по сильной груди, обхватили за шею. Пальцы зарылись в густые волнистые волосы, пробуя их на мягкость. Мое тело прижалось к его так сильно, словно я хотела слиться с ним в одно целое.

Пусть уже через минуту я обо всем пожалею, устрою приступ самобичевания. Это все будет потом. А сейчас я наслаждалась этим неожиданным поцелуем и собственными ощущениями.

И еще я точно знала, что это не тело предавало меня в этот момент. Нет, это я устала быть хорошей и правильной. Мне хотелось почувствовать себя другой, немного сумасшедшей, не боящейся совершать глупости, живой, желанной. Удивительно, но сейчас с Бесфортом я чувствовала себя именно такой.

Его руки перестали причинять боль, отпустили, чтобы вновь коснуться, провести по талии, бедрам, от чего сердце начало биться еще быстрее. Прижимая к себе, заставляя почувствовать всю страсть и желание.

Ведь желание не означает любовь. Это просто похоть и жажда.

Стэн не ограничился лишь моими губами. Оторвавшись на мгновение, слегка прикусил мочку уха, спустился вниз по шее, оставляя после себя на коже горящую дорожку.

Я выгибалась в его руках, даже не думая сопротивляться, полностью растворившись в новых для себя ощущениях.

Пока не…

– Прошу прощения.

Наверное, ведро ледяной воды, скинутое на голову, не повлияло бы так сильно.

Дернувшись, я попыталась вырваться из его рук. Но куда там. Бесфорт вцепился в меня мертвой хваткой. А в глубине бирюзовых глаз странная растерянность и непонятный гнев. То ли на меня, то ли на себя.

– Телефон забыл, – произнес господин Эймур. – Стэн, я все понимаю. Но на вас смотрят.

Ой! Как-то я не подумала о том, что мы в ресторане и целуемся на глазах у всех! Это хорошо, что моих знакомых здесь точно нет. Но все равно как-то неловко.

Все те несколько минут до его ухода мы стояли словно статуи – застывшие, напряженные.

– Пусти, – прошептала я, когда мегабосс ушел.

Бесфорт не стал возражать. Медленно, словно нехотя, разжал руки, отступая. Я тут же вернулась за столик, пытаясь пригладить волосы. Чувствуя, как горят не только щеки, но и губы.