Игра в кубики

Про акции не скажу, не знаю, но, скорее всего, он их еще тогда успел перевести на кого-то другого, а вернувшись, восстановил, так сказать, справедливость. Но я не уверен, что остался кто-то, кто мстит ему теперь. Его подельники мертвы давно. Похоже, вы ищете не там, хотя не скрою, ваша версия очень даже интересная.

– Почему дела засекретили?

– Подумайте хорошенько, – Чумаченко закатил глаза к потолку и указательным пальцем сделал несколько движений вверх-вниз. – Так понятно?

– Так понятно, – вздохнула Полина, ощутив разочарование почти на вкус.

– Не огорчайтесь, Полина Дмитриевна, вы девушка с головой, новую версию выдвинете, – успокаивающе произнес Чумаченко.

– Спасибо вам, Алексей Максимович, – со вздохом произнесла Полина и встала. – И за чай, и за науку. Я слишком, пожалуй, увлеклась версией о заводе, не вижу другого, а оно явно есть. Ну, буду думать. Спасибо еще раз.

– Не за что. Не помог ведь особо. И Двигунову привет передавайте, из него хороший опер должен был вырасти.

– Опер он хороший… – уклончиво сказала она, и Чумаченко хмыкнул:

– Отношения не складываются? Ничего, это бывает. Меня следаки тоже не жаловали. А опер я был хороший. Удачи вам, Полина Дмитриевна.

– Спасибо. Мне, похоже, она здорово пригодится.

Садясь в машину, Полина вдруг почувствовала, что сейчас расплачется. Это было новое ощущение – никогда прежде она не плакала от неудач, но сейчас почему-то было чертовски обидно за так бездарно пропавшую версию, за потраченное время, а главное – за полное отсутствие результата при наличии трех трупов.

Лев начал было заводить вопросы, но Полина, боясь разреветься, отрицательно покачала головой, и муж все понял, замолчал и направил машину в сторону центра.

Фельдшер

– У тебя вообще совесть есть? – голос Максима в телефонной трубке звучал раздраженно. – Я тебе что – мальчик? Сижу, понимаешь, жду звонка, а у нее даже телефон выключен! Ты где вообще была?

Вика не хотела ни ссориться, ни оправдываться, у нее не было для этого ни физических сил, ни моральных – тетке стало хуже, ее поместили в кардиореанимацию. Разумеется, Вике было не до звонков, она даже не сразу вспомнила о том, что телефон выключен, когда опрометью неслась из отделения полиции в больницу.

– У меня неприятности, Максим, – коротко сказала она, – прости, пожалуйста, я не смогу сегодня с тобой увидеться."

"– Это что же за неприятности, что ты даже телефон отключила?

– Мама Света в реанимации, был сильный приступ, а на меня малахольная мамаша заявление в полицию написала. Достаточно?

– Вполне. Моя помощь нужна?

– Я не представляю, что бы ты мог сделать в этой ситуации, – устало проговорила Вика, присаживаясь на край подоконника в холле больницы.