Игра в кубики

Я советовал ехать в Москву или хотя бы в Екатеринбург, но она категорически отказалась, считала, что учиться можно и тут, было бы желание.

– Надо же… вы ее не избаловали.

– Вы имеете в виду деньги? – криво усмехнулся Пострельцев и вынул из кармана детскую головоломку в виде двух согнутых гвоздей, продетых один в другой. – Не обращайте внимания, – поймав удивленный взгляд Полины, попросил он, – это помогает мне сконцентрироваться. А если не помогает, я делаю вот так, – он вдруг неуловимым движением разогнул один из гвоздей, а затем разогнул и второй, бросил испорченную игрушку на стол. – Не удивляйтесь, я с детства боксом занимался, силенка осталась немного. Когда нервы сдают, могу вот… – он кивнул на гвозди. – Потом снова согну, как было, и буду стараться разъединить по правилам.

– И разряд у вас есть?

– А как же! Первый взрослый. Мог бы и дальше, но… не сложилось.

– Почему же не сложилось?

– Девяностые, – коротко ответил Пострельцев, и Полина подумала, что ее мысли оказались верными – он действительно мог в девяностых быть связан с криминалом, имея спортивное прошлое, да еще в таком виде спорта, как бокс.

«Надо будет его проверить по старым базам, вдруг найду что-то»."

"– Мы отошли от вашего вопроса, – Пострельцев посмотрел Полине в лицо, и та немного смутилась под тяжелым, словно придавившим ее взглядом. – Так вот. Детей своих я не баловал, это вам кто угодно подтвердит. Валёк с четырнадцати лет работает… работал, – поправился он, – то машины мыл, то рекламные проспекты раздавал, потом в автосервис устроился – не ко мне в магазин, например, а в совершенно постороннее место. Поступил на юридический и параллельно – на экономический, оба факультета закончил, два диплома получил. Пригласили в мэрию, там и работал. И все это – без моей протекции, уж можете поверить. А Дарья… она чуть позже работать начала, все-таки девчонка. Официанткой бегала, пока учиться не поступила. Я-то думал, что в торговый пойдет, а она – в педагогический. Детей любила… И вот остались мы теперь с Диной… это супруга моя, – объяснил он вскинувшей голову от блокнота Полине. – Она в больнице сейчас, я ей даже не сказал еще про Валька… и врачам запретил, она в очень тяжелом состоянии после Дашиной гибели… сердце, понимаете? Не знаю, как теперь сказать…

Пострельцев обхватил руками голову и умолк.

– Иван Михайлович, я понимаю ваши чувства. И постараюсь сделать все, чтобы найти того, кто это сделал. Вы мне только немного помогите, – попросила Полина, решившая не ждать результатов поисков в архивах. – Давайте заглянем в ваше прошлое, согласны? Мне кажется, что…

– Вам кажется, что если меня не шлепнули тогда, то непременно постараются сейчас? – криво усмехнулся Пострельцев.