Игра в кубики

Ее догонял высокий молодой мужчина в светлой куртке и синих джинсах, на плече его болталась объемная сумка, а белые кроссовки выглядели так, словно их только что вынули из коробки в магазине. Среди слякоти, оставленной шедшим два дня до этого дождем, подобное казалось фантастичным, и Полина непроизвольно уставилась на эти кроссовки, совсем забыв об осторожности.

– Полина Дмитриевна, подождите, пожалуйста! Еле вас догнал, – тяжело дыша, сообщил незнакомец.

– Остановитесь, пожалуйста, там, где сейчас находитесь, – велела Полина, сунув в сумку руку и нащупывая перцовый баллончик.

Мужчина замер, удивленно глядя на нее:

– Не понял.

– Чего вы не поняли? Стойте смирно и не пытайтесь ко мне приблизиться. Что вам нужно? – баллончик удобно лег в ладонь, Полина положила палец на клапан и почувствовала уверенность – если что, ей хватит времени выдернуть руку из сумки.

– А-а… вы об этом… простите, надо было сразу… я журналист, моя фамилия Нифонтов, помните, я вчера вас у прокуратуры ждал?

Только сейчас Полина поняла, что его лицо кажется ей знакомым – это действительно был тот мужчина, что пытался остановить ее у прокуратуры вчера.

– И как – удостоверение принесли?

– Понимаете, какая штука… не могу найти, все перерыл – нет, как сквозь землю провалилось… Но могу паспорт показать.

– Там не сказано, что вы журналист. Всего доброго, Борис, – она даже вспомнила имя, которое он назвал вчера.

– Постойте! – он преградил ей путь, и Полина вынуждена была достать баллончик и направить его в лицо журналиста:

– Не вынуждайте меня нажимать на клапан. Дайте пройти.

Он поднял руки, признавая поражение, и сделал шаг в сторону, освобождая дорогу:

– Вынужден подчиниться. Но интервью вы мне все равно дадите.

– Только после того, как увижу удостоверение, – бросила Полина, удаляясь к дому.

«Странный какой-то. Ну, что стоит принести удостоверение, если ты действительно журналист? А если нет – зачем так глупо упираться и продолжать настаивать на провалившейся версии?»

Журналист

«Чертова баба! Ну, вот что мне теперь делать? Весь день псу под хвост!»

Борис шагал в сторону трамвайной остановки и еле сдерживал рвущееся изнутри раздражение. Он прекрасно знал, чем закончится сегодняшний вечер – жутким приступом мигрени, снять который уже не получится, потому что он прозевал ауру, предваряющую его.

Любая неудача, любое раздражение, волнение лет с семи сопровождалось у Нифонтова такими вот приступами, во время которых он вынужден был лежать в темной комнате и страдать от малейшего движения воздуха рядом с собой. Со временем он научился распознавать приближение приступа и блокировать его препаратами, но подобное удавалось далеко не всегда.