Игра в кубики

Как это он?

– Скальпелем… справа налево сверху вниз… – механическим голосом произнесла Полина и увидела входящего в квартиру Чумаченко, дорогу которому преградил оставшийся у двери омоновец. – Пропустите его! – попросила она, и Чумаченко остановился на пороге кухни:

– Ребятки, вы бы не топтали тут. Идемте, Полина Дмитриевна, там уже опергруппа приехала, пусть работают. А вам бы домой, я отвезу.

– Пусть меня допросят сперва…

– Завтра допросят, из вас сегодня свидетель так себе. Телефон берите, и идем. Это ведь ваш на столе?

– Мой. Но там запись нашего разговора.

– Умно. Признался?

– Он меня для этого и заманил сюда. Это же квартира моей сестры… он с ней случайно познакомился, вот и пригодилось…

На пороге квартиры появился запыхавшийся прокурор, кинул взгляд на Полину и испуганным голосом спросил:

– С тобой все нормально?

– Да… это его кровь.

– Как случилось?

– Он покончил с собой. Перерезал артерию.

Полину вдруг затошнило, и она опрометью кинулась в ванную, где ее основательно вывернуло.

Подняв глаза, она встретилась со своим отражением в зеркале и сначала даже не поняла, что это она – безумное лицо в кровавых брызгах и потеках, всклокоченные волосы, ввалившиеся глаза.

– Господи… – открывая кран, пробормотала Полина и принялась смывать кровь.

– Ты что там возишься? – постучал в дверь прокурор. – Нормально все?

– Да… лицо умою, а то страшно…

– Слушай… может, тебе с психологом переговорить? Хочешь, я позвоню?

– Не надо… можно я просто домой поеду?

– Тебе одной не надо сейчас…

– Там сестра, скоро муж с работы приедет, – Полина вытерла лицо полотенцем и вышла из ванной.

Валерий Васильевич взял ее за руку, развернул к себе и тихо сказал, глядя в глаза:

– Ты молодец. Ты все, что смогла, сделала.

– Ну да – он ведь себя убил, а не меня… – криво усмехнулась Полина, прикусывая нижнюю губу, которая вновь затряслась. – И он оказался прав – я не знаю, как жить, став свидетелем убийства.

– Это было самоубийство, Полина.

– А что это меняет?! Может, это мне поможет забыть, как он себе по шее скальпелем чиркнул?! – у нее снова началась истерика, и прокурор буквально силой выволок Полину на улицу, в оцепленный двор, усадил на лавку и, оглянувшись по сторонам, вдруг крепко врезал ладонью по щеке, тут же прижав голову замолчавшей от неожиданности и резкой боли Полины к форменному кителю:

– Ну-ну, все-все… все уже… все закончилось. Пойдешь в отпуск, отдохнешь, перезагрузишься… вот завтра показания дашь следователю, и все – гуляй, я рапорт подпишу. Лев-то сможет отпуск сейчас взять?

– У Инки каникулы не скоро…

– Ничего, я договорюсь, делов-то – второй класс… ничего, пораньше отпустят, по семейным обстоятельствам. И уезжайте куда-нибудь подальше, чтобы ты и думать обо всем этом забыла.