Игра в кошки-мышки

Конечно, ты вспыльчива, но, что лукавить, этим недостатком страдают многие женщины. И я, право слово, не ожидал, что ты способна на подобную глупость.

— Но я же ничего не сделала, — жалобно пискнула я в смехотворной попытке оправдаться.

— Порой намерение значит намного больше, чем действие. — Себастьян пожал плечами. — Я бы еще мог понять, если бы ты не осознавала, что именно тебе предложил Янор. Но твой страх говорит только об одном — ты отдавала себе полный отчет в своих действиях. И как это понимать?

— Я не обещала Янору ничего совсем уж страшного, — слабо запротестовала я. — Он и без того, как мой телохранитель, знал бы обо всех моих передвижениях.

— Вот именно, Беатрикс."

"Я дернулась как от удара, когда Себастьян назвал меня полным именем. Это означало только одно — его спокойствие было кажущимся. Он злился, и злился сильно.

Тем временем Себастьян тяжело вздохнул и продолжил растолковывать мне всю ужасающую тяжесть моего проступка:

— Ты ведь достаточно сообразительна. Неужели у тебя не возникло вопроса, с какой стати Янор просит тебя о столь пустяковом на первый взгляд одолжении, если обязан быть в курсе всех твоих передвижений?

— Он сказал, что ты еще не простил его полностью за тот провал в доме семейства Криас, — пролепетала я.

— Простил — не простил. — Себастьян покачал головой. — Такие слова недопустимы при выполнении каких-либо заданий. Если я поручил ему важное дело, в данном случае — охранять тебя, то уж точно не буду чинить никаких препон. Поверь, если бы я не хотел, чтобы он продолжал работать на меня, то он бы и не работал.

Я нахмурилась, в свою очередь засомневавшись в искренности намерений Янора. Если все так, то зачем он ко мне приходил?

— Янор прекрасно знал про королевский прием и про то, что ты на него приглашена, — подбавил дров в огонь моих сомнений Себастьян. — И что из этого следует?

— Ты проверял меня? — Я с раздражением выдернула свою руку из его хватки. — Так? Специально подослал Янора, чтобы он сделал мне якобы очень выгодное предложение?

— И ты с треском провалила проверку. — Себастьян с лживым сочувствием зацокал языком. — Нехорошо, Беатрикс.

— Нехорошо? — Я аж подавилась от возмущения. Вскочила и заметалась по комнате, не в силах выразить словами тот гнев, который меня душил. Затем обернулась к Себастьяну, вальяжно разлегшемуся на моих подушках, и прошипела: — Нехорошо лишать человека свободы! Нехорошо отнимать у меня надежду увидеть родителей и жениха! Вот что нехорошо на самом деле!

— Но одна приятная деталь во всем этом безобразии все-таки имеется, — чуть повысил голос Себастьян, без особых проблем оборвав поток моих сбивчивых обвинений. — Я убедился, что ты не умеешь лгать. И абсолютно не способна скрывать от меня свои мысли.