Игра в кошки-мышки

Лишь в завывании ветра почудился уже знакомый мне ехидный смешок.

Я засунула озябшие ладони в широкие рукава шубки. Если честно, от холода я почти не чувствовала пальцев ног, давным-давно замерзших в сапогах. Влажный от налипшего снега подол платья неприятно лип к ногам, вытягивая последние капли тепла.

«Наверное, так я и умру, — страдая от невыносимой жалости к себе, подумала я. — В самом расцвете сил, так и не познав мужской любви и не родив детей»."

"На последней мысли я не выдержала и расплакалась. Горькие слезы катились градом по лицу, а я отчаянно шмыгала носом, уже представляя, как будет страдать Дора от известия о моей смерти. А родители? Да, отец пару раз поступил со мной некрасиво, но он любит меня. Просто воспитан в старых традициях, когда дочь обязана была подчиниться воле семьи и выйти замуж не по любви, а по выгоде.

«Иди, дура! — рассерженно фыркнул внутренний голос. — Можешь продолжать плакать по дороге и жаловаться на жестокую судьбу. Только не стой на месте, а то точно замерзнешь! Иди куда хочешь, кому говорят!»

И я послушалась велению разума. Побрела вперед, не имея ни малейшего представления, приближаюсь ли к дороге или удаляюсь от нее. Перед глазами все расплывалось от слез.

Правда, достаточно скоро я пожалела о своем неосмотрительном решении. После очередного шага целый пласт снега вдруг поехал вперед, увлекая меня за собой. И с приглушенным вскриком я рухнула с обрыва. Благо, что он оказался невысоким, а падение смягчил сугроб. Но едва я встала на ноги и прошла немного вперед, выйдя на пространство, где снег был не так глубок, как услышала подозрительный треск под ногами.

«Речка! — мелькнула в голове испуганная мысль. — Я упала с берега! И сейчас лед разойдется подо мной!»

И тотчас же с громким плеском ушла в воду.

На самом деле тут было неглубоко — мне по пояс. Но этого вполне хватило, чтобы я растеряла остатки самообладания, которого и без того у меня почти не оставалось. На какой-то краткий жуткий миг мне почудилось, что сейчас черная вода сомкнётся над моей головой и я больше никогда не увижу солнечного света.

— Себастьян! — отчаянный крик сам сорвался с моих губ. Я бешеным лосем рвалась к суше, ломая хрупкий лед, но постоянно оскальзываясь и вновь оказываясь в воде. — О небо, Себастьян! Спаси меня!

И в следующий мой заход на штурм берега передо мной неожиданно распахнул объятия радужный провал в пространстве.

Знакомое состояние невесомости и головокружения продлилось всего миг, через который я кулем вывалилась на пол в спальне Себастьяна. Закашлялась, судорожно и жадно хватая открытым ртом воздух и не обращая внимания, как с меня ручьем льет вода, безнадежно портя дорогой ковер.

— Трикс! — Себастьян рывком поднялся с кровати, на которой читал какую-то книгу.