Игра в кошки-мышки

 — Мне с этой пигалицей нечего обсуждать.

Артемия как-то странно хмыкнула, но больше ничего не сказала, отправившись к двери. Через пару мгновений мы с Дорой остались наедине.

— И что все это значит? — без предисловий начала я и передвинулась так, чтобы оказаться прямо напротив насупленной компаньонки. — Ты на меня обижаешься?

Дора что-то неразборчиво буркнула себе под нос и еще выше задрала нос, не снизойдя до ответа.

— И почему ты на меня злишься? — раздраженно спросила я.

Как и следовало ожидать, Дора вновь проигнорировала мой вопрос.

— Слушай, ну что ты как маленькая! — Я расстроенно всплеснула руками и села в ближайшее кресло. — Я просто не понимаю, на что ты обижаешься!

Видимо, это послужило последней каплей в долготерпении моей верной компаньонки. Она подпрыгнула от негодования, вытянула в мою сторону дрожащий от злости указательный палец и препротивно взвизгнула:"

"— Ах, не понимаешь?! Триша, как по-твоему, что я должна была подумать, когда ты сбежала? Вот так вот просто — взяла и сбежала, бросив меня на произвол судьбы!

— Вообще-то я спасала свою жизнь, — резонно возразила я. — Или ты не в курсе, что на меня напали?

— Но почему потом ты не сообщила, что жива?! — взревела Дора. — Ты хоть представляешь, как я о тебе волновалась? А как Себастьян не находил себе места все это время? Триша, я еще могла бы понять, если бы ты оказалась где-нибудь в пустыне. Но ты была в Ерионе, столице Прерисии! Так тяжело было послать весточку?

— Я боялась, что тогда меня найдут, — негромко призналась я, чувствуя, как мои щеки потеплели от справедливых упреков. Да, как-то неудобно получилось. — И потом, я ведь дала знать Себастьяну…

— Дала знать через несколько дней! — криком оборвала меня Дора. Раскрасневшаяся, встрепанная, она напоминала сейчас грозную воительницу, готовую разорвать неприятеля голыми руками. — Что это за детская безалаберность? Триша, мы с ума сходили, гадая, где ты и что с тобой!

Я опустила голову, ощущая, как краска стыда окончательно заливает щеки и шею. Почему-то в своих мыслях я все представляла иначе. Я не думала, что Дора будет так сильно переживать.

— Я ведь отношусь к тебе как к родной дочери, — уже спокойнее проговорила Дора и тыльной стороной ладони вытерла обильную испарину, выступившую на лбу. — Триша, ты даже не представляешь, как это страшно и больно — считать, что потеряла и второго ребенка, ниспосланного небесами. Что опять не сумела оградить самого дорогого человека от опасностей мира. Я подумала, что действительно проклята своей матерью терять всех, кто мне дорог.

— Проклята матерью? — изумленно переспросила я.

— Ну да. — Дора печально усмехнулась. — Я не рассказывала тебе эту историю. Ты ведь знаешь, что моя дочь умерла от черной лихорадки.