Игра Саида. Единственная

Встряхивает головой, смотрит так, будто я её пса пристрелил.

Напоминает вспышку, как была сегодня на дороге. Либо беременность так интересно влияет, либо Ника начинает показывать зубки. И если первое можно понять, то второе – дурной знак. Очередной гвоздь в крышку гроба моей веры.

– Блядь, - ругается слишком не привычно. Даже я себе подобного не позволял при ней. – Не могу поверить. Ты думаешь, что я ради денег тебя предаю и в сговоре с кем-то? Да, конечно. Семь лет бегать было частью плана, чтобы побольше с тебя содрать.

– Не с меня. А с Эмина, с которым ты работаешь.

– Ты псих, Хаджиев. Я могла бы просто спать с тобой и просить деньги. Ты бы дал, не так ли? Так зачем мне было столько времени бегать, подвергать риску себя и мою мать? Пошел ты с такими обвинениями!

– Следи за языком, пташка.

– Ты тоже!

Выплевывает, когда ловлю за талию. Впечатываю в себя, пока девчонка отбивается. Одна короткая подсечка, удачный расчет. И мы падаем на диван, прижимаю Нику собой.

– Ты меня… Ты шлюхой меня назвал, пусть и завуалированно, - отвечает сдавленно, отворачивается. А губы дрожат от обиды. – Поэтому иди к черту. Встань с меня, оставь.

– Меня и так вполне устраивает. Тебе похитили или ты сама сбежала, пташка? Правдивый ответ.

– Похитили.

– И кто?

– Я не знаю.

– Неправильный ответ.

Усмехаюсь и тяну платье девчонки вверх. Если не хочет сама признаваться, а угрозы не действуют… То есть ещё один способ, которым можно воспользоваться.

И он пиздец как мне понравится.

– Саид!

Упирается ладошками в мои плечи, надавливает. Пытается оттолкнуть, избавиться от меня. Хотя совсем недавно радо отвечала на все касания. Сама тянулась, прижималась. Кончала на моем члене.

А сейчас снова недотрогу включает.

И мозг сигнализирует, что плохая затея. Нехрен в постель тащить, если с другим не разобрались. Но член своей жизнью живет. Хочет пташку, пиздец как. Всего пару дней, а истосковался по ней.

По громким стонам, широко распахнутым губам. Как смотрит, касается, выгибается навстречу. Что угодно может болтать, но отвечала. И кончала, и больше требовала.

А теперь возвращается к тому, что было в самом начале.

– Саид! – вскрикивает, стоит оголить стройные ножки. – Прекрати.

– Что именно прекратить? Это? – провожу по нежной коже, касаюсь края белья. – Или это? – сильнее наваливаюсь, прижимая. – Уточняй, пташка.

– Хватит. Ты ведешь себя, как дикарь. Что тебе нужно, на самом деле?

Ты, пташка.

Пиздец, как прозаично. Семь лет побегов должны были подсказать Нике, чего именно я хочу. Замкуло или просто сожгло мозги к чертям собачьим – все ещё не уверен.

И если бы не новые обстоятельства, то всё стабильно было бы. Занимался бы делами, а Ника рядом была. Пташка, которая никуда бы улететь не смогла. Хорошо же было, притерлись, девчонка шарахаться перестала.