Игра в саботаж

Получалась идеальная картинка, словно по заказу! Но так ли это было на самом деле? Или декан просто машинально повторял то, что так хорошо было воспринято на его допросе в КГБ?

Емельянов не был медиком, но смутно догадывался, что больных людей с опухолью не пичкают наркотическим снотворным, даже в лечебных целях. Что-то тут было не так. Нембутал словно преследовал его. А может, все эти версии с нембуталом были просто очень удачной, всегда хорошо срабатывающей выдумкой КГБ?

— Сотрудники госбезопасности обыскивали рабочий стол Тимофеева? — спросил он.

— Да. Но в нем ничего не нашли. Никакой запрещенной литературы.

— А Тимофеев высказывал на кафедре, среди других преподавателей, антисоветские взгляды?

— Нет, как можно! — Вопрос оперуполномоченного перепугал декана до полусмерти. — Никогда такого не было. Я бы не допустил!

— Почему же вы назвали его странным?

— Ну… — декан растерялся, — он говорил, что слышит голоса. Говорил об аномальных зонах, о разломах земной коры. Согласитесь — это странные темы для разговора советского преподавателя.

— А взрывчаткой он интересовался? — выпалил Емельянов.

— Да, — декан вздрогнул, — говорил, что если наименее опасное взрывчатое вещество совпадет с энергетическим разломом земной коры, взрыв будет неимоверной силы. Но это чушь, фантазия! Это наукой не подтверждено, абсолютно!

Теперь Емельянову было понятно, почему именно странного преподавателя Тимофеева принесли в жертву секретному эксперименту спецслужб. Если только… Если только Тимофеев сам не был в этой замешан, ведь арест КГБ мог быть фикцией. Так часто делали, чтобы замаскировать участие человека в работе спецслужб.

— За что Тимофеева вызывали в КГБ?

— Я не знаю об этом, — декан, похоже, был искренне удивлен. — Разве он был арестован? Нам ничего не сообщали об этом!

Емельянов подумал: все ясно, по принуждению или по доброй воле Тимофеев принимал участие в эксперименте спецслужб. Арест, антисоветские диверсии и теракты — все это было фикцией. Похоже, погибший преподаватель был секретным агентом КГБ и работал на спецслужбы. Емельянов имел смутное представление, как спецслужбы строят свою агентурную сеть. Тимофеев с его «странными» взглядами, так отличными от общепринятых, от всех остальных, был явно под их прицелом.

— Он был наркоманом? — снова в лоб выпалил Емельянов.

— Нет, что вы! Как бы он работал с людьми… — заерзал на стуле декан, и опер понял — попал в точку. Свою совесть Тимофеев глушил нембуталом, декан подозревал это, потому и проговорился.

— Кто были его близкие друзья, с кем он общался на кафедре, с кем дружил? — продолжал Константин.

— Он был очень необщительным человеком. Друзей у него не было. Разве что невеста.

— Невеста? — опешил Емельянов.