Игра в саботаж

— Откуда вернется? — не понял Емельянов.

— С планерки. Его в обком партии вызвали, совещание у них там какое-то. Он так в шутку сказал: планерка.

Константин похолодел. Не хватало еще, чтоб информация о вчерашнем просочилась наверх, партийному руководству, и его заставили отчитываться за двух раненых милиционеров! Но, подумав, он тут же отбросил эту мысль — когда это простые милиционеры интересовали партийное руководство? Им нет до них дела. Ни до кого нет дела, кроме себя.

Значит, этот вызов — не страшно. Пронесет. Как всегда. И, вздохнув, Емельянов занялся текущей работой.

Глава 14

Но работа не шла, и в какой-то момент Константин просто отбросил ручку в сторону и уставился в одну точку.

И дело было совсем не в разговоре с начальством — хотя и вызов этот все же не выходил из головы, вселяя определенную тревогу.

Впрочем, с начальником Емельянову повезло. В начале 1967 года прежний пошел на повышение — к огромному удовольствию всех сотрудников уголовного розыска, которых он страшно задрал своими нелепыми претензиями и бесконечными придирками. Но качества, которые терроризировали весь коллектив, как раз очень ценились в партийной верхушке, так как вся бюрократия советского общества и была построена по этому принципу — имитировать бурную деятельность на пустом месте и придираться по пустякам, чтобы показать свою значимость. Именно за эти ценные умения бывший начальник уголовного розыска и пошел в гору. А на его место был назначен новый, переведенный в Одессу из сельской глубинки.

Новым начальником стал майор Николай Кузьмич Жовтый — дядька лет сорока, двухметрового роста, его громогласный рев раздавался сразу по всем коридорам, с первого до последнего этажа, и с добродушным, незлобным характером, на радость всем подчиненным. Он жил сам и давал жить другим. А если и ругал, то за дела очень серьезные.

Договориться с ним было легко, зла он не таил, на месть был неспособен, мелочей не видел в упор. А в тех редких делах, в которых требовалась именно раскрываемость, а не очередная докладная записка, всегда стоял за справедливость.

Словом, нового начальника полюбили сразу. Работать с ним было легко. Но вызов к нему означал, что случилось что-то очень серьезное — потому что если провинность была мелкой и рядовой, он сам бы явился к Емельянову в кабинет и устроил легкий разнос. Поэтому оперу предстояло серьезно думать, где он так напортачил.

Емельянову Жовтый сразу понравился. За несколько месяцев работы он еще ни разу не успел с ним поругаться. А это был уже серьезный рекорд, потому что в силу своего характера Константин сразу лез в бутылку. Во всех смыслах.

Но так случилось, что именно Емельянов совершенно случайно узнал тайну Жовтого. И, честно говоря, почувствовал над ним некое превосходство.