Игра в саботаж

Это имя, при правильном использовании, могло послужить либо защитой его, либо проклятием. Тут уж все зависит от того, как применить. Это была та самая жуткая правда, за знание которой часто платят собственной жизнью. И в который раз Анатолий задумался о двуличности родной страны.

Лежа в сарае, он размышлял об этом под звездами почти каждую ночь и все время думал, как, в какой момент истории все в этой стране пошло не так? Когда лицемерие, двуличие, взяточничество, притворство стали нормой жизни, а полная фальшь во всем стала возводиться в ранг доблести и достоинства? Почему? Когда?

О лицемерии КГБ он прекрасно понимал еще до момента заключения в тюрьму, хотя ему никогда не доводилось прежде сталкиваться с этим лично. Но он прекрасно понимал, что именно КГБ стало наследником кровавой ЧК. Эволюционировав, спецслужба превратилась в столь устрашающий орган, по сравнению с которым все отступило на второй план.

И самым страшным теперь были не пытки и казни, а та лицемерная психологическая вкрадчивость, которая могла подарить жертве фальшивую надежду, ради которой живой человек превращался в марионетку в руках опытных кукловодов, окончательно теряя свое собственное лицо. Люди становились пешками — их направляли, сталкивали, отстраняли и совершали настолько тонкие манипуляции, что человек даже не понимал, в какую игру вовлечен. И все это под прикрытием красивых, правильных фраз, моральных и нравственных лозунгов. Которые, если уж копнуть глубже, все как один и уничтожали то моральное и нравственное лживостью и лицемерием. То есть самым страшным ядом, противоядия от которого вообще не существует. Прибавить сюда взятки и фальшь, полную безнаказанность партийной верхушки и полное бесправие тех, кто находился внизу… Картина получалась страшная.

Он думал об этом снова и снова, думал все время, пытаясь понять, и заходил в такие бесконечные дебри, что облегчение от разрывающегося мозга не приносил даже сон.

Думая об этом апофеозе фальши, Анатолий понимал, что постепенно эта странная политика двурушничества расползется и на другие страны. По отношению к ним будет точно то же, что демонстрируется внутри собственной страны.

А потому надо бежать, пока для СССР не закрыли границы все остальные страны мира. И пока массовое движение «куда угодно, лишь бы вон из СССР» не приобрело характер катастрофы, сметающей все на своем пути. Значит, надо думать еще больше.

И Нун думал, постоянно читая газеты. Стал просить Жмыха привозить эти газеты пачками. Сам он не мог поехать в Одессу. К счастью, Толян с удовольствием выполнял его просьбы, доставлял все газеты и журналы. Газеты, журналы и радиоточка в доме — с помощью всего этого Анатолий внимательно следил за тем, что происходит в стране.