Игра в саботаж

Молодые там не смогут найти работу, поэтому возможны массовые беспорядки, бунты и недовольство западным строем.

И наконец, был главный козырь, о котором в первую очередь думали, естественно, в КГБ. Расширение канала выезда в Израиль позволило бы значительно усилить разведывательные возможности за рубежом. В том числе — в странах главных идеологических противников. Иными словами, в проектах решений Политбюро закладывалась возможность при остановке в Вене не следовать дальше в Израиль, а прошмыгнуть в США, Канаду, Францию или в Англию.

Все эти аргументы были представлены вместе с предложением свести все изложенное в некое единое целое в виде «закрытого письма» и довести директиву до аппарата на местах в установленном порядке. Предложение, однако, не прошло. Из Киева идею заблокировал Петр Шелест, который заметил: «Считаю, что письмо писать не надо, так как его могут истолковать против нас. Надо просто дать указание соответствующим органам». Так и решили.

Однако корни явления, называемого «еврейским движением на выезд в Израиль», были не только национальными, они были социально-экономическими и политическими. Ведь уехать стремились ученые, люди искусства и квалифицированные специалисты, которые страдали в СССР от отсутствия творческой свободы, да и вообще свободы, от того, как низко оценивается их труд. Уехать хотели рабочие — тоже из-за плохой оплаты труда и из-за невозможности легально бороться за улучшение своего материального положения. Уехать пытались люди, желающие заняться бизнесом, что было нормально в свободном мире, а в СССР приравнивалось к преступлению и грозило тюрьмой.

Можно представить, что если бы получить разрешение на выезд хотели не евреи, а представители любой другой нации, то процент желающих по отношению к общей численности представителей этой нации был бы не меньшим, чем доля подающих документы на выезд в Израиль по отношению к общей численности евреев в СССР. И движение это носило бы простое название: «Куда угодно, лишь бы вон из СССР»…

Глава 11

Постепенно, едва хорошее самочувствие стало возвращаться к Анатолию и он переселился в сарай, где его здоровье действительно улучшилось просто невероятным образом, у него возник план действий. И с такой определенной четкостью, которая всегда является предвестником лучших решений."

"Ясно мыслящий мозг, хорошее физическое состояние, почти полное отсутствие тошноты и головокружений подсказало ему вполне определенный и очень правильный план: находиться в банде до конца мая — начала июня, до самого начала лета, наступления тепла, по возможности — собрать денег. Если получится, в конце мая обворовать. И бежать, бежать из банды, из этого проклятого места, дать денег кому следует и любым путем покинуть пределы этой страны.