Разрушительная игра

– Еще два часа, – сказала я. Или, может, три. Точно не больше трех. Похоже, я уже потанцевала со всеми мужчинами в зале, но ни на шаг не приблизилась к замужеству.

Я закрыла глаза и уронила голову на руки. Не думай об этом.

Если я начну думать, как за мной наблюдает вся страна и что кто-то из мужчин в зале, вероятно, мой будущий муж, я сойду с ума. А если начну думать об одном человеке – грубом, со шрамами и глазами, от взгляда которых плавится сталь, и руками, под которыми плавлюсь уже я, – то окажусь на пути, который может привести только к гибели.

Я весь вечер избегала смотреть на Риса, но знала – он там, в темном костюме с наушником, излучает такую неприкрытую мужественность, что некоторые гостьи порхают вокруг него, позабыв о вожделенных князьях.

Мы не оставались наедине со дня нашей встречи в гостиной, и, наверное, к лучшему. Я не доверяла себе в его присутствии.

Я просидела в ванной еще несколько минут, а потом заставила себя выйти. Иначе Элин выследит меня и притащит обратно, будто потерявшегося ребенка.

Я снова надела туфли, слегка поморщилась, открыла дверь – и шагнула прямо в стену.

Неулыбчивую стену ростом почти два метра.

– Господи! – Я приложила руку к груди, сердце забилось втрое быстрее. – Ты меня напугал.

– Извини. – Раскаяния на лице Риса не наблюдалось.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты ушла с вечеринки. Я твой телохранитель. – Он поднял бровь. – Элементарно, Ватсон.

Типичный Рис. Если есть способ ответить на вопрос грубо, то он его найдет.

– Отлично. Ну, я готова вернуться, так что, если позволишь… – Я сделала шаг в сторону, но он схватил меня за руку.

Время остановилось, и весь мир сжался до его большой руки, обхватившей мое запястье. Его загар контрастировал с моей бледной кожей, а пальцы были грубыми и мозолистыми, в отличие от гладких, мягких рук лордов и князей, с которыми я танцевала весь вечер. Меня охватило мучительное желание ощутить, как они скользят по моей коже.

Желание номер четыре.

В крошечной, тесной нише зазвучало мое учащенное дыхание. Власть этого человека надо мной казалась неправильной, но я не могла перечить собственному сердцу, гормонам и неукротимой силе Риса Ларсена.

Прошла вечность – а на самом деле всего несколько секунд, – и Рис заговорил.

– У меня не было возможности сказать раньше, – начал он. – Но с днем рождения, принцесса.

– Тук, тук, тук, – стучало мое сердце.

– Спасибо.

Он не отпускал моего запястья, но я этого и не просила.

Воздух между нами сгустился от всех невысказанных слов.

Я задавалась вопросом, могли бы мы быть счастливы в другой жизни, в другом мире. Там, где я была бы просто женщиной, а он – просто мужчиной, не обремененными правилами и чужими ожиданиями.