Игра Подсказчика

Но ты позаботишься о моей дочери?

Миле было тошно все это произносить, но она играла роль: для таких, как Тимми Джексон, нет ничего хуже, чем жертва, покорно принимающая свою участь, и Мила хотела лишить ублюдка упоения, сделать так, чтобы он не достиг оргазма, убивая ее.

– Молчи! – действительно заорал Свистун. – Ты должна молчать!

– Ты нужен Алисе, Тимми, – вещала Мила с нарочитым пафосом, чтобы его позлить. – Ты не можешь мне в этом отказать.

Вместо ответа серийный убийца стиснул ей горло пальцами. Именно к этой цели Мила стремилась, ведь тем временем тени проникли в бар и окружили ее. Пусть лучше Свистун за несколько минут задушит ее, чем долго и мучительно изнывать в «Запределе» от галлюциногенных эффектов «Слезы ангела».

Она хотела одного: поскорее оказаться в реальном мире, ибо вопреки рассудку боялась, что если умрет в «Дубле», то навсегда останется пленницей игры.

Монстр сжимал горло все сильнее, и Мила подумала об Алисе, о том, чего не успела сделать для нее. Мила не верила, что существует загробный мир, хотя неоднократно побывала в аду.

Я умру, и Энигма победит. Награда – моя дочь. И я сама виновата.

Пока тени вокруг нее тянули руки, как щупальца, пытаясь приласкать, предвкушая, как истерзают ее, в какие страдания ввергнут, Мила выдохнула весь воздух, оставшийся в легких, чтобы облегчить Свистуну задачу.

Все произошло очень быстро. Сначала она услышала грохот и подумала, что обрушился очередной кусок «Запредела», только на этот раз очень близко. Потом хватка Тимми Джексона необъяснимым образом ослабла. Монстры почти уже завладели ею, но тонкая пелена между двумя мирами вдруг разорвалась.

Мила вновь очутилась в реале.

Кто-то снял с нее очки, но эффект наркотика еще длился. Голова кружилась, точно объятая смерчем. Первое, что она увидела, сфокусировав взгляд, был Свистун, распростертый на полу: из отверстия в горле абсурдным фонтаном хлестала алая кровь.

Пока монстр бился в агонии, кто-то распутал веревку, которой она была прикручена к стулу подле компьютера. Мила поискала на столе свой пистолет: его там не было, как и красной горнолыжной маски.

Из-за ее спины показался Паскаль: человек с закрытым лицом сунул ствол за пояс.

– Можешь не благодарить, нет времени, – предупредил он.

Мила осознала, что не доверяет ему. Он это сразу заметил.

– Почему твоя маска лежала здесь? – Мила указала на клавиатуру.

– Хотел дать тебе понять, что я близко, но ты, очевидно, не распознала сигнал.

– Неправда, – бросила она ему в лицо, чувствуя себя все хуже и хуже. – Ты в этом замешан. Не знаю как, но замешан.

– Когда ты и тот, другой, проникли в особняк, я спрятался в парке, – оправдывался Паскаль, явно взволнованный. – Нужно спешить, они идут.

– Кто? – Голос Милы звучал глухо из-за подступающей тошноты.