Игра по-крупному

Почерневший березовый ствол лежал мостиком между берегами над самой водой. Рев моторов за спиной нарастал, он уже закладывал уши. Даже плеска весла не стало слышно. В метре от березы Вовец совершил оверкиль – переворот вверх дном, выражаясь сухопутным языком. Просто упал на бок и оказался вниз головой. Ткнул веслом в близкое дно. Лопасть мягко вошла в торфяной ил. Вовец оттолкнулся, словно лопатой ковырнул в куче рыхлой земли. Тут же резким взмахом вернул себя в надводное положение эскимосским переворотом. Даже матерчатую кепочку, натянутую на голову, не потерял. Нагнулся вперед, стараясь как можно дальше воткнуть весло в темную воду, и сделал мощный гребок. Каяк влетел, подминая, в глянцевые листья желтых кубышек.

Вовец оглянулся и увидел во всей красе взлет моторной лодки. Скорее всего, рулевой не видел опасности из-за высоко задранного носа, а пассажиры не смогли перекричать газующий двигатель, чтобы его предупредить. Глиссирующая ""казанка"" влетела на бревно и стала торчком. Она, может, и перепрыгнула бы через него, да подвесной мотор не пустил, зацепился. Лодка, сверкнув на солце килем, опрокинулась назад. Рев оборвался. Вовец услышал как сочно шуршат, уходя под борта листья кубышек и стебли водяного перца. Впереди было метров тридцать воды, покрытой разнообразной зеленью, а сзади только крики потерпевших кораблекрушение.

Вовец эту тихую заводь пересек в одно мгновение и, не снижая скорости, вылетел на топкий берег. В сущности, это нельзя было назвать берегом. Все та же колеблющаяся лавда – многолетнее сплетение корневищ камыша, тростника, водяного перца, прочих водно-болотных растений, нахально пристроившиеся на кочках чахлые кустики ивы и хилые карликовые березки. А под ними темная болотная вода. Под тяжестью каяка лавда прогибалась, погружалась вниз, сочную зелень покрывала грязная, пузырящаяся вода. Вовец отталкивался веслом, втыкая его прямо в толщу корней и стеблей. И каяк двигался вперед, как по маслу.

Через пару минут сочные стебли и листья камыша скрыли зеленую заводь. А Вовец продолжал движение и остановился только тогда, когда выскочил на просторную изумрудную поляну. Мелкие блестящие листочки плавучей ряски покрывали это овальное озерцо. Вовец погрузил в него весло. Оно, преодолевая мягкое соротивление, пошло вниз. Вовца озноб прошиб. Он оказался в самом центре трясины. И хотя находился в лодке, все равно сделалось не по себе. Он поспешил поскорее покинуть это опасное место, чувствуя ногами сквозь пластиковое дно идущий снизу холод.

Трясина переходила в зыбучие мхи. Высокие кочки продавливались, словно пуховые подушки, но, пожалуй, смогли бы выдержать вес человека. Все-таки хорошо, что стоит такое жаркое лето, и уровень воды в озере упал на метр против обычного.