Игра нипочём

А ожерелье это было по существу монисто – шнурок, сплетённый из волшебной паутины, со ста девятью монетами, на которые в этом подлунном мире можно было купить всё. Здоровье, почести, богатство, признание, бессмертие, могущество, любовь… Почувствовала неладное Миург, рванулась из объятий вероломного брата, вихрем промчалась над пустыней и… растеряла монеты в песках. Те самые монеты, за которые в этом подлунном мире всё можно купить… И пришлось ей, расстроенной и разъярённой, обратиться к помощи Гаумахты – мага из рода псиллов, повелителя и заклинателя змей.

«Хорошо, госпожа, – ответил он ей. – Я найду твои монеты, но в награду ты отдашь мне те, что открывают калитку в Миургию. Пять неразменных нечеканных пантаклей…»

«Ладно, быть по сему, – закусила губы от досады Миург. – Будешь в Миургии желанным гостем!»"

"И выпустил Гаумахта сонмище змей, и обшарили они все пространства песков, и нашли все монеты из ожерелья Миург. И каждый получил своё: владычица снов – чудесное монисто, сметливый Гаумахта – дорогу в рай, а коварный Зирдаспа, посягнувший на святое, – бронзовый, обоюдоострый отравленный кинжал. И настала гармония. Однако ненадолго. Алчный персидский царь Камбиз прослышал о сокровище Гаумахты и надумал им завладеть. А поскольку магическая сила Гаумахты была хорошо известна, Камбиз решил не рисковать, пришёл с войском. Пятьдесят тысяч крепких, хорошо вооружённых воинов под его началом двинулись к оазису Сива, рядом с которым располагался храм и святилище Гаумахты. Дорога была трудна – через дюны Абу-Мохарик к оазису Дахла, затем к колодцу Абу-Мунгар, от которого до оазиса Сива ещё неделя пути. Колонна вооружённых людей растянулась на несколько километров, вздымалась густая пыль, звенело оружие, распугивая животных и змей… Скоро Гаумахта прознал о нашествии и подготовился к встрече.

На третий день пути от колодца Абу-Мунгар вся армия Камбиза стала отчаянно зевать. Сонливость словно облаком окутала воинов, люди внезапно обессилели, утратили волю. «Прилягте, закройте глаза, – напевал в уши сладостный голос, – ни о чем не думайте, не вспоминайте. В мире нет ничего, только сон, сон, сон…» Это был голос Миург. И вот вся армия улеглась и захрапела, и тогда появились змеи, мириады ядовитых змей, и сделали сон пришельцев ещё глубже. Когда же змеи уползли, солнце закрыла туча, день превратился в ночь и началась песчаная буря. Ветер с погребальным воем замёл все следы, укрыл мёртвых песчаным, не знающим износу одеялом. Какая там армия, какой там поход, какой там властитель Камбиз. Песок…"

"Много пролетело лет. И люди забыли Миург, ушёл – уж не в Миургию ли? – Гаумахта, сгинуло в песках заброшенное святилище. Только о волшебных монетах, открывающих двери в Миургию, кое-кто не забыл.