Игра не для слабых: Загадка башни

Один из них почти выбрался и теперь уцелевшей ногой отпихивал его в сторону, помогая остальным. Несмотря на первые успехи, скоро расклад сил мог смениться не в нашу пользу.

— Добей их! Быстро! — скомандовал я Остину, — Только лысого оставь. Он ещё нужен.

Солдат хмыкнул, вытащил из голенища сапога кинжал и рванул в сторону потенциального подкрепления противника.

С улицы донёсся тяжелый, рокочущий вой боевых рогов. Послышались отчаянные крики застигнутого врасплох отребья. Начался штурм крепости.

Я оглядел поле боя. Ульф попал в беду. Его пехотный топорик застрял в щите разбойника, уйдя в него почти по самую рукоять. Боец рванул оружие на себя, но то не подалось. Бандит тоже ударил. Ульф принял удар заслонившись собственным щитом. Так бы они и стояли, еслиб разбойник не подался вперёд и не долбанул бы щитом в торс солдату. Тот пошатнулся от неожиданности и тут же пропустил удар сверху. Сталь зазвенела о сталь. Топорик опустился прямо на макушку бойца. Тот охнул и едва заметно присел. Оружие не пробило шапель, но заброневой силы удара хватило, чтобы у Ульфа начало двоиться в глазах. Я рванул ему на выручку.

Сделал шаг. Другой. Бандит снова замахнулся. Удар боковой. Метит в шею. Третий. Одна рука поудобнее ухватила рукоять меча. Остриё нацелилось прямо в голову врага. Вторая перехватила меч за лезвие, чтобы точнее нанести укол. Но я не успевал. Не мог успеть. Разбойник ударил. Лезвие топорика с чавкающим звуком рассекло плоть, впившись в шею бойца. Тот глухо охнул. На губах выступила кровь. Я с разгону влетел прямиком в бандита. Остриё ударило под край шапели, заскрежетав по кольчужному койфу. Корпус ударил в корпус. Разбойник грохнулся на землю, выпустив из руки щит. Схватился за ухо. Его взгляд на мгновение помутился. Потом в нём промелькнула искра испуга. Он открыл было рот, но сказать уже ничего не успел. Я перехватил лезвие бастарда второй рукой. Размахнулся. И со всей силы опустил яблоко клинка прямо на переносицу бандита. Послышался влажный, липкий хруст. Глухой, протяжный стон. Я снова поднял клинок. И снова опустил. Затем ещё раз. И ещё раз. Когда закончил — лицо ублюдка превратилось в одно сплошное кровавое месиво, из которого торчали осколки костей.

Я выдохнул и принялся искать взглядом нового противника. Но не находил. Ещё двое бандитов уже валялись на полу. У одного в лице застрял пехотный топорик. Второй глухо стонал, пытаясь зажать пальцами рассечённую бедренную артерию. По полу рядом с ним растекалась лужа крови.

Трёх из той четвёрки бандитов, которую придавил стол, успел прирезать Ольрих. Последний бросил оружие и отполз к стене, подволакивая за собой сломанную ногу. Теперь же боец сидел рядом с Когтем, по дружески положив ему одну руку на плечо, а другой — приставив кинжал прямо к горлу.