Игра не для слабых: Капитан

Я едва успевал перебирать ногами, проваливающимися в глубокий, вязкий снег.

Встревоженно ржали кони. Всхрапывали и рвались с привязи, ощутимо раскачивая хлипкие стойла. Зараза. Нехватало ещё, чтоб они вырвались посреди боя.

— Давай! Надо пододвинуть эту телегу! — рука Тура отодвинула меня в сторону, к одному из деревянных бортов. И тут-же откуда-то справа раздался крик: «Навались!».

Я уперся руками и изо всех сил толкнул повозку вперёд. Слева пыхтел Тур, справа тихо матерился боец ордена. Колёса заскрипели и телега медленно, но верно начала ехать вперёд. Вдох. Шаг. Выдох. Ещё шаг. Руки болят. Снег под ногами скользит и постоянно пытается набиться в ботинки. Ветер завывает и швыряет в лицо ледяную пыль. Отчаянно ржут и рвут поводья напуганные лошади. Раздаётся удар. Скрип. И телега встаёт.

— Всё, хорош! — заорал Тур, — Хорош, блять, а не то мы вытолкаем её в чистое поле!

Я отлепился от телеги и попытался отдышаться. Но прийти в себя мне просто не дали. К нам подбежал Вернон и сунул мне в руки арбалет.

— Давай на телегу, — крикнул он, — Живее!

Я закинул самострел в повозку и сам полез внутрь. В броне это было делать жутко неудобно, да ещё и мороз то и дело норовил засунуть свои ледяные пальцы под гамбезон. В конце-концов я кое-как перевалился через высокий борт повозки, схватил оружие и встал, тяжело дыша.

Передо мной колыхалась и выла на все лады густая снежная мгла. Не было видно ничего, кроме трепещущего на ветру пламени факела, плеча Вернона, стоявшего рядом со мной и переднего борта повозки, прикрывавшего нас от возможных нападавших. И фиолетово-белых огней, смотревших на нас из ледяного сумрака.

Их было много. Почти четыре десятка пар, а может и того больше. Они ничего не делали. Просто стояли и смотрели в нашу сторону, не издавая ни звука. Но от этих, прожигающих насквозь взглядов, мне становилось не по себе. Будто бы я был мышью, на которую смотрела змея. Смотрела и собиралась её сожрать.

Ветер становился сильнее. Его порыв задул трепыхавшееся над факелом пламя, на несколько долгих мгновений погрузив телегу и нас с Верноном в гудящий и воющий сумрак. Пальцы сами собой щёлкнули, и над промасленной тряпкой вновь затрепетал небольшой язычок огня.

— Арбалеты товь! — крик Бернарда с трудом прорвался сквозь гул снежной бури, — Ждать команды!

Я наклонился, упёр самострел в деревянное дно повозки, ухватился поудобнее и одним рывком попробовал взвести его. Не получилось. Тетива врезалась глубоко в кожу рукавиц, грозя продрать её насквозь, а тетива остановилась в нескольких дюймах от спусковых крючьев. Зараза. Ёбаный хер. Шумно выдохнув я сделал новый рывок. А затем ещё один. Щелчок. Тетива встала на место.

Рука рванула оружие вверх и упёрла его в край повозки, наведя на одну из пар глаз.