Игра не для слабых: Дорога на юг

Послышался влажный хруст ломающихся костей. Животные взбесились, рванулись прочь. Половине уадось вырваться, но больше дюжины Алерайцев оказались в плену.

Всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Кони врага завязли в земле по колено. Те, кто успел спешится — почти по пояс. Остальные… Их было слишком мало, чтобы дать серьёзный отпор. Двери возов открылись и прятавшиеся там бойцы посыпали наружу, беря остатки сил противника в окружение.

Алерайцы не сопротивлялись. Один за другим они начали бросать оружие на землю сдаваясь на нашу милость. Впрочем… после того, что мы увидели в деревне, вряд ли они могли на неё рассчитывать.

— Добивайте только тяжелораненных! — рявкнул я, выпуская из рук арбалет и тяжело опираясь на стенку фургона, — Остальных обыскать и связать.

— Ты собрался брать пленных? — спросил барон, подходя ко мне. Ему тоже досталось. Через щёку тянулась глубокая, всё ещё сочащаяся кровью ссадина. Правая нога слегка прихрамывала, а левая рука безжизненной плетью висела вдоль тела, — На кой они нам.

— Пленных? Нет, не собрался, — ухмыльнулся я, — Эйнар, сколько мы там уродов захватили.

— Дюжину, товарищ командир! — тут же отозвался боец, — Из тех, что ещё могут ходить.

— Отлично. Тур, — я повернулся к здоровяку. Его каким-то чудом во время боя не задели, хотя его бродекс успел испить вражеской крови, — Сейчас пойдем в деревню. Возьмёшь ребят. Найдите дюжину жердей толщиной в руку примерно.

— В твою руку или в мою? — ухмыляясь прогудел здоровяк. Я тоже улыбнулся. Скорее от внезапно расшалившихся нервов, а не из-за того, что шутка понравилось.

— В мою. Если брать с твою, то боюсь или умрут они слишком уж быстро или просто ничего не получится.

Здоровяк кивнул и отправился к остальным. Барон же смерил меня долгим, задумчивым взглядом.

— А как же твои рассуждения про гуманизм? — наконец поинтересовался он, едва заметно ухмыльнувшись.

Я равнодушно пожал плечами, отлепился от стенки воза и неторопливо потопал туда, где мои ребята составляли уцелевших Алерайцев в одну шеренгу. Немного помолчал и, наконец, ответил, кивнув в сторону пленников:

— Такое понятие, как «гуманизм», распространяется на людей. Вот только где ты тут видишь людей?

Барон широко улыбнулся, из-за чего его лицо стало напоминать морду хищно оскалившегося волка. Он хотел ещё что-то сказать, но в следующий миг над лагерем прокатился чей-то истошный вопль.

Глава 26

«Нехорошее предчувствие»

Вопил командир Алерайцев. Едва заметная, полупрозрачная змея, оканчивающаяся длинной, узкой пастью, усеянной двумя рядами призрачных зубов вгрызлась ему в промежность. Вгрызлась и вырвала огромный кусок окровавленной плоти. Вой перешёл в визг, но тут же превратился в сдавленное, невнятное бульканье.