Игра в наперстки

Это были два рыбака, которые просто решили, что человеку плохо. Подошли, постучали в окно. Рассолкин, скорее всего, был уже мертв к тому времени. Потому что он даже не повернул головы, а так и сидел, будто смотрел перед собой.

– Забираем тело и едем в Главк, – распорядился Лев.

Пока Дарья и ее помощник, взятый, чтобы сделать заключение, максимально быстро готовили все анализы и проводили вскрытие, напарники позвонили Ткаченко и Никанору, чтобы передать им грустные вести.

Согласно первым заключениям, консультант умер ночью. У него остановилось сердце. Это были первые данные.

Мрачный Артем приехал через двадцать минут после того, как ему позвонили. Создавалось впечатление, что он был где-то рядом, но первое, что сказал писатель, входя в кабинет, было:

– Я собрал, кажется, самое большое количество штрафов, которые только мог собрать. Но мне пришла очень странная посылка от Льва. Видимо, он отправил ее… Перед своей смертью. И я отказываюсь верить в то, что тут написано. Пожалуйста, – он протянул Гурову пачку отпечатанных на принтере бумаг, – скажите, что это не так.

– Боюсь, что я не смогу. Это его признание? Он убивал их всех? – спросил Лев, не глядя в бумаги. Крячко поперхнулся водой и уставился на друга в таком же удивлении, как и Артем.

– Ты знал?

– Понял сейчас, – вздохнул Гуров и добавил: – Но я должен уточнить кое-какие детали.

Он бегло просмотрел распечатку, а потом отдал ее Стасу. Все это время Ткаченко сидел на стуле не шевелясь и смотрел перед собой.

– Он не мог. Он же говорил, что насилие – не выход. Всегда спорил, когда при нем говорили, что нужно применять силовые методы воспитания… Он не мог.

– Он и не применял. Он убил всех максимально безболезненно, – сказал Лев.

Даша влетела в кабинет и снова, как буквально несколько дней назад, споткнувшись, проехала на ногах несколько метров, но ее увлекательный полет в этот раз притормозил Крячко.

– Он был отравлен тем же ядом. И тогда же в автобусе должен был умереть. Но принимал антидоты, которые поддерживали его. Это ювелирная работа.

– Химик, который разработал формулу убийства, и есть ювелир, – грустно сказал Лев.

Всегда было грустно, когда настолько умные, незаменимые в своей области люди сходили с ума. С точки зрения Гурова, любой, кто поставил себя над другими и убил – уже не человек. Даже если другого выхода не было. Нельзя сказать, что полковник был идеалистом настолько. Нет. Он был предельно рационален. И ему приходилось убивать. Это были преступники, и в те моменты работало простое правило: либо он и кто-то еще, либо преступник. Но каждый человек был нужен для чего-то. Как и те, кого убил Лев Рассолкин, возомнивший себя судьей.