Игра на вес золота

Морозову в зданиях различных государственных и партийных организаций до мая 1942 года, хранились под охраной СС во Всехсвятской церкви, расположенной на углу Всехсвятской и Блоковой улиц. В дальнейшем, предположительно в конце мая — начале июня 1942 года собранный архив был отправлен гитлеровцами в Вильнюс (Вильно)."

"…Морозов И.А., 1912 года рождения, уроженец Смоленска — сотрудник смоленского архива, добровольно дал согласие на сотрудничество с немцами. Активно помогал зондеркоманде Кюнсберга в её работе. Ушёл с немцами. Разыскивается органами КГБ СССР, как предатель Родины и немецкий пособник…»

Я оторвала взгляд от документов, посмотрела на часы и ахнула — уже третий час ночи! А утром, в девять, мне необходимо быть у генерала с докладом. Эх, поторопились чекисты с расстрелом этого Борисова. Неплохо было бы с ним пообщаться на тему пропавших музейных ценностей. А ещё лучше, с таинственной любовницей Шварца — красавицей Еленой. Вот кто, без сомнения, обладал поистине бесценной информацией. Из архивных материалов было очевидно, что предатель Борисов о ценностях сообщал, в общем, без подробностей. Скорее всего, всю добытую информацию он только собирал, а тщательно систематизировала её именно Елена, после чего передавала Шварцу. Борисов же работал не более, чем простым исполнителем, осуществлявшим различные силовые акции. Так что, по большому счёту, докладывать генералу особенно было и нечего. Архивными данными подтверждается лишь то, что, собственно, нам было известно и раньше. Кроме, пожалуй, неожиданно всплывшей информации по деятельности зондеркоманды штурмбанфюрера СС Кюнсберга. Которая, кстати, и была направлена в Смоленск с задачей поиска, сбора и изъятия особо ценных документов и других материалов, представляющих определённый интерес для Третьего рейха. Так что Шварц, собирая сведения о ценностях, оставшихся на оккупированной территории, явно занимался со своей зондеркомандой на Смоленщине не «своим» делом. Если только вся эта его борьба с партизанами не была лишь прикрытием. В результате, мы имеем в сухом остатке следующее: во всех изученных мною документах проходит невидимой нитью сильный интерес Шварца к ценностям, по каким-либо причинам оставшимся на территории, оккупированной немцами, а также к лицам, участвовавшим в эвакуации оных. Причём территориально его деятельность почему-то была ограничена исключительно Смоленской областью.

Москва, Лубянка, июль, наши дни

— Ростова, докладывайте! — вместо обычного приветствия рявкнул генерал, и это было явным признаком того, что он сегодня не в духе.