Развод. Игра на выживание (СИ)

– Ты глухой? – спрашиваю, сглатывая скопившуюся слюну во рту от вида татуировки на обнаженной груди. Обшариваю взглядом манящий пресс и короткие светлые волоски, уходящие тонкой дорожкой под ремень.

– Твой отец, – высказывает Богдан зловеще, абсолютно игнорируя мои слова про блондинку, – просто вездесущий гремлин, блд. Я искренне не хотел ругаться с дедом, но он переходит все границы. Зачем-то приставил своего человека ко мне. Следит.

Облизываю вмиг пересохшие губы, сжимая бедра от неконтролируемого желания, и пытаюсь вникнуть в смысл того, что Богдан продолжает говорить: – И пусть мой адвокат утверждает, якобы уважаемому суду совершенно пох*й по какой причине в нашей стране распадается семья, но я…, – застывает, – хер знает, что от вас Шацких ждать?!

– В каком смысле?

– Я тебя десять лет трахал и то не знаю, на что ты способна. Может, плохо старался?

– Не разговаривай со мной, как со шлюхой, – вскрикиваю и отпинываю ногой, когда он тянет меня за руку и усаживает, словно безвольную куклу.

Обсматривает светлыми глазами, заводит ладонь за спину и одним движением расстегивает замок на платье. Проникает под мягкую ткань и резко скидывает её с плеч.

Поднимаю голову и целюсь в его глаза ошалелым взглядом. Его ладонь по-хозяйски обхватывает щеку, большой палец оглаживает опухшие губы и проникает в рот.

Волнение катастрофическое, сама не понимаю, что делаю. Выдохнув, послушно принимаю его и облизываю. Второй рукой Богдан сначала оглаживает обнаженные плечи, а потом сдавливает грудь, сжимает затвердевшие соски.

– Пздц, Ян, – рычит. – Расстегни мои брюки.

Устремляюсь к застежке и совершаю отлаженные годами действия, нетерпеливо разделываюсь с пряжкой, пуговицей, ухватываюсь за язычок молнии и резко веду ее вниз. Брюки сваливаются на пол, а я нетерпеливо сжимаю напряженный член через трусы.

Секунду ожидаю, когда ко мне вернутся остатки здравого смысла. Хотя бы жалкие крохи. Словно испугавшись этого, поспешно отодвигаю широкую резинку и сдавливаю подрагивающий ствол, теперь без преград.

Обхватываю у основания, глазею на него, как ненормальная.

– Пососи, Ян, – просит, совершая толчок бедрами. – Как ты любишь.

Швыряю в него озлобленный взгляд, ожидая увидеть насмешку, но в его глазах только желание и похоть. Скулы на лице поигрывают от нетерпения, и Даня еще раз толкается в обхватывающую член ладонь.

– Пожалуйста, – произносит на выдохе.

Усмехаюсь… всё как всегда. В нашей спальне нет и никогда не было ссор.

Щацких и Соболевых.

Только Яна, Богдан и стопроцентная, сбивающая с ног порочность.

Собираю слюну во рту и обхватываю крупную головку губами. Между ног становится влажно, а внутри разливается чувство эйфории оттого, что я все еще имею безоговорочную власть над собственным мужем.